Курсантская исповедь
Шрифт:
Женя лишь молча кивнул головой.
– Молодец, Женька. Здорово ты ему задал! А я Петька Кривченко! Давай, будем дружить! – протянул Жене руку слегка полноватый мальчишка в очках…
«Философская жижа»
…Таверна эта вдоль и вширь
Известна и поныне
Своим названием «булдырь»
И ценами своими….
В этот
8
Бог ведает, кто это придумал, так назвать курсантскую «чайную», ведь в словаре Даля, «Булдырь» означает: пузырь, шишка, нарыв.
– Слава богу, Влад! Сегодня нажрёмся! – Юрка радостно ткнул Тимофеева в бок и добавил, – когда я ем этот пирог – у меня душа радуется!
Шли к концу сутки наряда. Друзья чувствовали себя изнурёнными. Кроме того, несмотря на близость «булдыря», вырваться туда так пока и не довелось.
Владислав с Юркой по очереди на карачках мыли бесконечный коридор учебного корпуса, готовясь к сдаче наряда. Раздались гулкие множественные шаги. Тимофеев увидел приближающуюся фигуру в офицерской фуражке. За ним вальяжно шла группа старшеклассников.
Поправив пилотку и подтянув ремень, Тимофеев вытянулся «смирно», приложил руку к виску, при приближении офицера. Тряпка валялась у него под ногами.
– Застегните крючок, товарищ курсант! – рявкнул капитан в сторону Владислава и добавил совершенно по-домашнему нежным тоном в адрес школьников. – Проходите, проходите! Прямо по коридору – офицерская столовая.
– Курсант, да у тебя всё еще последний мамкин пирожок из задницы торчит! – буркнул подошедший дежурный по учебному корпусу сержант, – выглядишь как чмо и работаешь как чмо!
Девчонка, так похожая на Сонечку, хохотнула, проходя мимо зашкалено вытянувшегося курсанта. Пацаны хило вытянули лыбы превосходства, смотря на него как на предмет третьего сорта. Как это было не похоже на «то» бравое гусарское появление курсанта в коридорах его школы, тогда в Хабаровске!
«Школьников на НВП привели, – подумал Тимофеев, – как это странно, они ещё школьники, вроде, а я уже курсант! Но они блатные, уважаемые всеми старшеклассники, а я задрюченный слоняра. Вроде и поднялся на ступеньку выше, а вроде и упал вниз. Вот он – философский парадокс жизни. А ведь и правда,
Узбекский плов.
Cосед Александра Майера по кровати, Курбан из Самарканда взахлёб рассказывал ему про настоящий узбекский плов, в промежутках между эмоциональными пересказами остросюжетных индийских к'uно… В темноте казармы, его чёрные глаза, в обрамлении густых чёрных бровей, отражали свет дежурного освещения, бьющего с торца казармы со стороны ружейной комнаты.
– Ложишь барана жир. В казан. Жарыш баранина. Нэ долго.
Когда мясо нэмного покрываетса ароматным корочкам. Потом кладошь туда лук. Жарыш нэ долго. Толко лук должен пропитатся жиром и нэмного стать золотыстым. Потом – кладош марковка. Много марковка. Как можно болше. Марковка для плова – это важнэе всего! Потом нужно лыть вада. Пакрыть марковка чуть-чуть. Варыть нэ долго. Будэт аромат. Жёлтая кыпяшая вада. Пахнэт!.. Каладош рыс патом,.. – тогда, Курбан долго ещё ворочался, в темноте блестели его чёрные голодные глаза…
Юные пиротехники
Верхнебуреинский р-н БАМ.
Многие говорят «трескучие морозы», но не все знают, что это в действительности такое. Здесь, в Верхнебуреинском районе, морозы стоят действительно трескучие. А это значит, что ничто живое зимой не может здесь выжить, надёжно не укрывшись в своём гнездовье. Не просто здесь спастись от этой зимней стихии. Деревья издают стеклянный треск. А земля покрыта толстым слоем снега и льда, сомкнувшимся в любовном соитии с вечной мерзлотой так, что до почвы зимой не достучаться!
Женька с Петькой короткими перебежками двигались по направлению к дому. Занятия позади! А настроение лучше некуда! Ведь скоро Новый Год! И, конечно же, зимние каникулы! Уже седьмые по счёту! Женька сунул стеклянную ампулу в дымящуюся сизо-оранжевую реку золы «текущую» вдоль тротуара, при помощи которой рабочие отогревали ледяную глыбу земли, дабы докопаться до лопнувших труб, видимо.
– Ложись! – крикнул Петька, тут же раздался хлопок и в воздух взметнулся столб пыли, своими клубьями напоминающий взрыв атомной бомбы в миниатюре. Петька выглядывал счастливо поверх покрывшихся инеем очков.
– Есть ещё?
– Не-а. Но дома я видел, в аптечке ещё ампулы есть!
– Дома и у меня есть! Ладно! – Петька махнул рукой и вытер рукавицей свой красный мокрый нос. Запихал замёрзшие очки в карман, посмотрел на свет беззащитными сощуренными глазами, словно крот.
– Смотри! – Женька ткнул пальцем в сторону дерева, из дупла которого торчал обледенелый хвост синицы.
– Умерла, бедненькая! Замерзла.
– Сегодня теплее – где-то сорок пять! А было почти минус пятьдесят!