Курс чудес
Шрифт:
12. Уход от магии — это уход от искушения. Любое искушение есть лишь попытка подменить Господню Волю иною, чуждой волей. Эти попытки и вправду могут напугать, а между тем, они просто жалки. Они бездейственны; не хороши и не плохи; не награждают и не требуют жертвы, не исцеляют и не разрушают, не успокаивают и не пугают. Когда вся магия признана тщетной, учитель Божий достигает наиболее продвинутого состояния. Все промежуточные уроки будут вести к этому и приближать к осознанию эту цель. Ведь магия любого рода бездейственна в какой угодно форме. Ее бессилие и есть причина того, что ее столь легко избежать, бездейственное не страшит.
13.
14. Разве не этого обмена ты желаешь? Мир с радостью пошел бы на него, знай мир, что такой обмен возможен. Именно Божьи учителя должны научить мир такой возможности. И следовательно в их функцию входит собственное обучение. Их день не сопряжен с каким бы то ни было риском, кроме риска довериться магии, ибо лишь это приводит к боли. "Есть только Божья Воля и никакой иной". Его учителям это доподлинно известно, и они уже постигли, что всё остальное — магия. Всякая вера в магию держится лишь на одном примитивном заблуждении в том, что она эффективна. В своей практике ежедневно и ежечасно, даже ежеминутно и ежесекундно, Божьи учителя должны распознавать формы магического и воспринимать их бессмысленность. Безбоязненно следуют они этим путем. И снова отворяются Небесные врата, и снова свет Небесный сияет в безмятежном разуме.
17. КАК БОЖЬИ УЧИТЕЛЯ СПРАВЛЯЮТСЯ С МАГИЧЕСКИМИ МЫСЛЯМИ?
1. Это критический вопрос, как для учителя, так и для ученика. Неверное решение ситуации не только повредит самому Божьему учителю, но и явится атакой на ученика. А это углубляет страх и делает магическое реальным для них обоих. Таким образом, отношение к магическому становится главным уроком в обучении Божьего учителя. Первейшая его обязанность — не подвергать магическое нападкам. Если магическая мысль рождает гнев в какой угодно форме, Божий учитель может быть уверен, что он укрепляет собственную веру в грех и осуждает себя. Он также может быть уверен, что напрашивается на депрессию и боль, на страх и несчастья. Пусть помнит он тогда, что вовсе не этому желает он учить, ибо совсем не этому желает он учиться.
2. Есть, однако, соблазн ответить магии таким путем, который только укрепит ее. Это не всегда очевидно. Подобную попытку можно легко завуалировать желанием помочь. Именно это двойственное желание делает бесполезной помощь, приводит к нежеланным результатам. Не нужно забывать, что этот результат окажется одинаковым и для учителя, и для ученика. Сколько раз уже подчеркивалось, что отдаешь ты исключительно себе. И где же это лучше видно, если не в помощи, которую учитель Божий оказывает нуждающимся в ней? Здесь его дар со всею очевидностью отдан ему самому. Ведь он дарует только то, что выбрал для себя. И в даре отражается его суждение о святом Господнем Сыне.
3. Легче всего исправить
4. Возможно, полезно помнить и о том, что никто и никогда не гневается на факт. Только интерпретация факта вызывает отрицательные эмоции вне зависимости от кажущейся оправданности их тем, что представляется фактом. Также безотносительна к реальности и интенсивность возникающего гнева. Он может выразиться едва уловимым раздражением, возможно слишком слабым, чтобы его узнать. Гнев может вылиться и в форму исступленной ярости, сопровождающейся буйными преступными мыслями, претворенными в жизнь или оставшимися на уровне фантазии. Это не важно. Все эти реакции суть одно и то же. Все они заслоняют истину, и это не может быть делом степени или меры. Истина либо очевидна, либо нет. Ее нельзя признать частично. Кому не видна истина, тот обратил свой взор к иллюзиям.
5. Злобный ответ на магические мысли есть основная причина страха. Подумай хорошенько о том, что означает подобная реакция, и станет очевидным ее центральное место в мирской системе мышления. Магическая мысль одним своим присутствием свидетельствует о разобщении с Богом. С предельной ясностью она утверждает, что разум, убежденный будто обладает волей, раздельной с Божьей Волей и способной ей противостоять, верит и в то, что может в этом преуспеть. То, что это отнюдь не факт, очевидно. Но равно очевидно и то, что в это можно уверовать, как в факт. Это и есть колыбель вины. Кто узурпировал Божий трон и занял Его место, нынче обрел смертельного "врага". Он должен самолично защищать себя, придумать щит, укроющий его от неуемной ярости и необузданного мщения.
6. Как разрешить эту неравную борьбу? Ведь неизбежен ее исход; ее итогом должна быть смерть. Разве доверишься здесь собственной защите? И снова магия должна помочь. Забудь войну. Прими ее как факт, затем забудь о ней. Забудь о невозможности победы. Забудь о непомерной силе своего "врага" и своей хрупкости в сравнении с Ним. Прими свое разделение, но позабудь каким путем оно пришло. Поверь в свою победу, но ни малейшей памяти не оставляй о том, кто есть в действительности твой великий "оппонент". А, спроецировав на Него свою "забывчивость", ты станешь верить, что и Он забыл.
7. Какова же нынче твоя реакция на все магические мысли? Они разбудят в тебе спящую вину, которую ты спрятал, но от которой не избавился. Каждая из них говорит твоему испуганному разуму: "Ты узурпировал Господень трон. Не думай, что Он о том забыл". Здесь страх перед Богом проявлен наиболее ярко. Ведь этой мыслью вина уже возвела безумие на трон Самого Бога. Надежды больше нет. Выход один — убить. В убийстве ныне видится спасение. Разгневанный отец — в погоне за виновным сыном. Убить или быть убитым — единственная альтернатива. Не существует другого выбора, ведь сделанного не поправишь. Кровавое пятно не смыть, а всякий им запятнанный должен встретиться со смертью.