Курмахама

Калинина Надежда Дмитриевна

– Слушай, Ленка. Тебе надо бежать из родительского дома. Срочно! – заявила она, крепко ухватив Елену за локоть, – Значит так, поживёшь пока у меня, у нас есть раскладушка. На первое время сгодится. Идём прямо к тебе, я покараулю внизу, пока ты вещи соберёшь. И документы не забудь, диплом особенно.

В эту ночь обе Елены не спали. Устроившись на кровати Ленки Штурмановой, они обсуждали возможные варианты будущего Елены. Проговорив всю ночь, подруги пришли к выводу, что Елене просто необходимо перебраться в Ленинград. Оставаться в Серпске ей нельзя – убьют. Другое дело, Ленинград!

В большом городе проще затеряться, да и вряд ли бандиты последуют за ней в Питер. Им проще запугать Ирину Львовну или Бэллу. Родителям Елены тоже ничто не грозит – все знают, что у них денег нет.

– Первое время поживёшь у меня в общаге. Мои соседки по комнате вернутся в лучшем случае только в октябре. Ну, на крайняк, в конце сентября, это я знаю. С комендантом я договорюсь. У нас отличные отношения, – подвела итог Ленка.

–А деньги? – робко подала голос Елена, – Родители не дадут. Как же без денег?

– Помогу, – коротко бросила Ленка, – я откладывала на чёрный день. Вот этот день и пришёл. На хлеб хватит, не горюй. Стипендия у меня повышенная, родители присылают деньги каждый месяц. Пробьёмся!

– А что дальше? – не сдавалась Елена, которую так до конца и не смогли убедить нарисованные Ленкой радужные перспективы, – наступит октябрь, куда мне деваться?

Ленка задумалась, задумчиво покачивая босой ногой, затем лицо её просияло.

– Вот балда! – Ленка громко хлопнула себя ладонью по лбу, – Слушай, перед самым отъездом я видела на нашем почтовом отделении объявление о наборе сотрудников для работы на телеграфе. Это же то, что надо!

– В смысле? – не поняла Елена.

– Ну, ты же теперь дипломированный связист, вот и устроишься на работу в телеграф. Тебя с руками оторвут. Даже в объявлении было сказано «срочно!» Значит, точно возьмут. И денежный вопрос будет решён!

– Да, но где я буду жить? – продолжала упрямиться Елена.

– Так в объявлении большими буквами значилось «иногородним предоставляется общежитие», если я не путаю.

– Лучше бы ты не путала, – наконец, сдалась Елена.

– Значит, решено! – воскликнула Ленка Штурманова, – Да, билет на самолёт я тебе куплю, полетим вместе. Завтра же отправимся в кассы.

– А как же твои каникулы? – вдруг вспомнила Елена.

– Ерунда! – легко отмахнулась Ленка, – Отдохнём в Ленинграде. Покажу тебе город. А родителям скажу, вызвали на практику. Не люблю врать, но это будет святая ложь. Сама же знаешь, за друзей нужно и в огонь, и в воду.

Дальше события развивались стремительно. Воодушевлённая Ленкиной уверенностью, Елена, в самый последний день предупредив родителей об отъезде, отбыла в Ленинград. К её облегчению, отец и мать вообще не стали возражать очередной причуде дочери, видимо уже привыкли.

Билеты на самолёт купили без проблем. В аэропорту подруги просидели в женском туалете до самого отлёта, но никто их не преследовал. В Ленинграде устроить Елену в общежитие тоже не составило труда. Равно как и получить работу на телеграфе. Разве что зарплату ей предложили минимальную, зато без проблем выделили койкоместо в рабочей общаге, в комнате на четверых человек.

Глава 17

В

годы Генкиной учёбы в институте судьба снова свела его и Запевалова. Дело было на преддипломной практике, которую Генка – единственный из всей их группы – проходил не на заводе как прочие, а в одном проектном бюро. Объяснялось это просто – Генку, как наиболее перспективного с его курса, по окончании института планировали оставить на кафедре. Поэтому и решили – нечего ему по заводам шляться, вдруг да переманят его заводчане обещанием высокой зарплаты и прочих материальных благ в виде первых номеров очереди на квартиру.

У Генкиных преподавателей были все резоны опасаться – молодежь на предприятия шла тогда неохотно, поэтому для её привлечения придумывались разнообразные стимулы. Обещания высокой зарплаты и квартиры в ближайшей перспективе действовали на неокрепшие умы, как правило, безотказно. Хотя далеко не всегда и выполнялись в дальнейшем. Но всё же многие продвинутые выпускники нередко отказывались от «тёпленького» местечка на кафедре, выбирая себе «горячее» место в цехе. В надежде, что уж им-то точно повезёт – и с зарплатой, и, самое главное, с квартирой.

Ну, а как же кафедра, карьера учёного, Нобелевская премия в перспективе? А что кафедра – на кафедре все лакомые местечки давно и надёжно заняты доцентами, кандидатами и профессорами, которые успешно встроились в процесс, имеют необходимые связи в ректорате, чего нет и быть не может у молодых. И свободными все эти лакомые местечки становятся лишь в случае, когда кого-то из старого преподавательского состава выносят вперёд ногами, а это бывает крайне редко. Поэтому, чаще всего, уделом вчерашних выпускников, решившихся торить свой путь в науке и оставшихся на кафедре, является пожизненное ассистентство великим, вплоть до наступления собственной старости. Всё это Генка пока не знал, зато хорошо знали те, кто желал заманить его «в науку».

В общем, рисковать на кафедре не хотели, потому и договорились с руководством проектного бюро, чтобы те взяли Генку. Как всем было хорошо известно, в бюро и зарплаты поменьше, и квартиру не получить, да и науки там побольше, чем на обычном заводе. Словом, одни плюсы. Генка, впрочем, роптать не стал и принял направление в бюро с лёгким сердцем.

Его быстро определили в одну лабораторию, выделили рабочий стол, пустынный точно обратная сторона Луны, и… оставили в покое. Что с ним делать никто в лаборатории не знал. Всё потому, что практиканты в бюро появлялись очень редко, а точнее – никогда. Генка был первым, как Гагарин в космосе.

Промаявшись без дела пару часов, Генка осторожно выскользнул в коридор, дабы хоть чем-то поразнообразить своё времяпрепровождение. Проходя мимо стола завлаба, он по институтской привычке хотел было попросить разрешение выйти, но завлаб – плешивый мужичок в очках в толстой коричневой пластмассовой оправе – даже не поднял от бумаг склонённую голову. Никому до Генки не было никакого дела.

Для начала Генка сходил в туалет – не потому, что приспичило, просто стеснялся торчать в коридоре, когда все работают. И на выходе из кабинки встретил Запевалова.