Курильский эксцельсиор
Шрифт:
– Это и есть та важная информация, о которой вы хотели меня спросить?
Умелов понял, что пора применить один из безотказных журналистских приемов, которых в его арсенале было достаточно.
– Хорошо. Давайте поговорим обо мне. Вы не против?
– Нет.
– Скажите, Мария, как вы думаете: есть хоть один шанс у такого молодого мужчины, как я, надеяться на то, что когда-нибудь он сможет стать близким человеком для такой девушки, как вы? – Олег выдержал несколько секунд. – Чтобы однажды на правах близкого мужчины назвать вас красивым
Мэри смущенно отвела глаза.
– Олег, ну зачем вы заставляете меня краснеть?
– Это же прекрасно, когда человек краснеет. Это значит, что у человека есть совесть. Сейчас так мало людей, которые имеют ее.
Мэри хотела что-то возразить, но дверь каюты открылась, и на пороге появился Кудо Осима. Увидев Умелова и Мэри Корн вдвоем, он смутился и, с поклоном буркнув по-английски «Извините меня», закрыл дверь.
Появление японца явно разрядило обстановку.
– А, вот еще один человек, имеющий совесть, – со смехом сказал Олег. – Правда, японцы, когда смущаются, не краснеют, а кланяются ниже. Я думаю нам надо перейти в кают-компанию. Мне еще надо расспросить вас о вашей работе на Онекотане. Заодно там и кофе выпьем. Согласны?
Переведя дыхание, Мэри радостно ответила.
– Согласна!
В кают-компании Мэри с Олегом оказались не одни. За длинным столом сидел Сэм Льюис и пил из маленькой чашки натуральный кофе, аромат которого чувствовался еще в коридоре за несколько метров до помещения.
– Как дела? – улыбаясь, поприветствовал вошедших Сэм.
Этот вопрос можно было услышать из уст практически любого американца. Произнося его, они, как правило, всегда широко и открыто улыбались. Сэм Льюис не был исключением.
– Хорошо, – за двоих ответила Мэри. – Вы не будете против, если мы с мистером Юргенсом составим вам компанию и тоже выпьем кофе?
– Конечно, – вновь расплылся в улыбке Сэм. – Я буду очень рад.
Слушая обмен дежурными комплиментами Льюиса и Мэри на английском языке, Умелов прекрасно уловил суть их короткого разговора. Он решил воспользоваться удобным случаем и обратился к Мэри:
– Мария, можно я попрошу вас об одной услуге?
– Да, – немного напряженно ответила Мэри, опасаясь снова услышать что-нибудь личное.
– Я бы хотел вас попросить стать моим переводчиком. Я не очень хорошо владею разговорным английским, а мне так интересно узнать у мистера Льюиса, что это за реликтовый вид рыбы, который он собирается изучать на Черном озере.
Мэри улыбнулась и, повернувшись к Сэму, перевела ему смысл сказанного Олега. Льюис закивал головой и еще шире улыбнулся. Налив всем кофе, Олег сел напротив Сэма и приготовился слушать рассказ Льюиса в переводе Мэри.
Иногда Олег переспрашивал ее, если не понимал смысла, или задавал уточняющие вопросы. Чем дольше он слушал Льюиса, тем больше убеждался, что говоривший хорошо разбирался в том, о чем рассказывал.
Глядя на приветливого американца, Олег периодически улыбался ему в ответ, думая: то, о чем
– Мэри, спросите, пожалуйста, мистера Льюиса: будет ли он изучать рельеф дна? И вообще, собирается ли он проводить изучения этих рыб под водой, с аквалангом?
Пока Мэри переводила вопрос, Олег внимательно следил за реакцией Сэма Льюиса. Тот, выслушав фразу, удивленно посмотрел на Умелова. Было видно, что этот вопрос не смутил его, а, скорее, вызвал удивление.
– Мистер Льюис очень удивлен вашим вопросом, – перевела Мэри ответ Сэма.
– Спросите, пожалуйста, почему мой вопрос вызвал у него удивление.
Мэри перевела. Сэм не успел ответить, потому что в дверях кают-компании появился довольный Александр Гольц.
– Не помешаю? – с улыбкой спросил он сидящих за столом.
Не дожидаясь ответа, Гольц прошел к стойке, за которой находилась кофе-машина, чтобы налить себе чашечку кофе. Оказавшись за спинами Мэри и Льюиса, он подмигнул Олегу, давая понять, что все прошло нормально. Умелов, едва кивнув Гольцу в ответ, снова посмотрел на Сэма в ожидании ответа на свой вопрос. Ответ американца оказался вполне ожидаемым.
– Мистер Льюис говорит, что это работа на озере с погружением была бы интересна, но это технически очень трудно сделать. Нужна моторная лодка, нужен акваланг, нужен дизельный генератор, компрессор и горючее для лодки и генератора. В общем, он сказал, что по времени и по затратам это займет гораздо больше времени, чем отведено для работы экспедиции, – перевела Мэри и повернулась к Гольцу.
– Александр, садись к нам, – по-русски крикнула Мэри Гольцу. – Что ты там застрял?
– Да-да, спасибо, – ответил Александр и с чашкой в руках подсел к Олегу.
– О чем разговор? – спросил он у Умелова.
– Да так. Беру интервью у мистера Льюиса.
В кают-компании собралось уже три человека, говорящих на русском языке, и Сэм решил откланяться. Он извинился и сказал, что его ждут еще кое-какие дела, и, в очередной раз дежурно улыбнувшись, вышел из помещения.
Вечером, лежа на койке, Олег вспоминал прошедший день и Марию. В душе опять всплывали давно забытые ощущения, а сердце приятно щемило в груди.
«Неужели опять влюбляюсь?» – подумал Умелов.
Дверь каюты открылась. На пороге появился Кудо Осима.
«Что он все время кланяется», – с легким раздражением подумал Умелов, глядя на легкий поклон японца. Он закрыл глаза, делая вид, что очень устал.
Японец тихо разулся и тоже лег на свою койку. Через несколько минут с его стороны послышалось шуршание бумагами.
Умелов лежал с закрытыми глазами, перебирая в мыслях полученные факты и впечатления за день.
«Давай, думай, шевели мозгами. Ведь кто-то же из экспедиции выполняет задание ЦРУ? Только кто? Мой сосед Кудо Осима или Сэм Льюис? А может, Александр?»