курьер.ru
Шрифт:
Отметившись в портовой конторе, господин Ли Ван Вэй, хозяин белой яхты, тоже направился в город. Пересекая рыбный рынок, он с неодобрением покосился на фалунгуновцев со свастиками. Ши-фу был традиционалистом, крайне подозрительно, если не сказать враждебно, относившимся к «вестернизированным» соотечественникам: жителям Гонконга, Тайваня, американских чайнатаунов. Сказывался и важный, хотя и теневой пост в аппарате ЦК КПК. Пост этот, однако, не мешал ему быть боссом одной из шанхайских «триад» — не самой влиятельной, но агрессивной, имеющей большие планы на будущее. Как водится в Китае, «триада»
Как правило, господин Ли Ван Вэй пытался внедриться в разные области бизнеса, вербуя там преданных учеников. Через Крысу он вышел на американский электронный бизнес, а теперь приглядывался к Андрею Шинкареву — не станет ли тот его учеником и доверенным лицом в оружейном (или ином) бизнесе России? В этом смысле Элизабет Холленфилд не показалась Ши-фу интересной, и он отдал ее в работу Чену — про запас.
Во времена председателя Мао даосский Мастер угодил в сельскохозяйственную коммуну на перевоспитание, там и в партию вступил. С большой теплотой он вспоминал работу с тяпкой на кукурузном поле, призывая молодых даосов не отрываться от родной земли. Выдвинулся товарищ Ли Ван Вэй во времена «модернизации» Дэн Сяо Пина. В самый разгар холодной войны его бросили на российский участок работы, который с течением времени становился все более и более важным.
Так или примерно так размышлял почтенный господин Ли Ван Вэй, направляясь на такси в респектабельный жилой пригород столицы. Проехав по тихой тенистой улочке, машина остановилась у дома, представляющего собой простой двухэтажный параллелепипед, напоминавший укрепленный пункт: светло-серые бетонные стены, узкие окна, прикрытые солнцезащитными решетками. На стенах качались тени пальм. Пальмы росли перед домом, их мохнатые стволы поднимались вдоль дорожки, вымощенной крепким розово-красным кирпичом. Дорожка влажно блестела — ее только что промыли теплой водой с французским шампунем.
Это был дом генерала Кьонга.
***
«Вот зараза! Чего не идет-то?!» — раздраженно подумал Шинкарев про Чена, не представляя, чем еще задержать собеседницу.
— Где вы живете в Штатах? — Он в очередной раз сменил тему.
— У меня служебная квартира в Вашингтоне, но я не люблю ни ее, ни этот город. Родители живут в Род-Айленде, на самом берегу океана. Вот там мне нравится, особенно поздней осенью. У них большой старый дом из серого камня, с крутой крышей; моя комната — высоко, под самым коньком. В осенние шторма брызги доносит до стекол. Беру отцовский «Лендровер» и уезжаю на целый день. Кругом никого, только мокрые черные скалы и высохшая трава на холмах. Останавливаешь машину и слушаешь ветер, шум океана, крики чаек. Но теперь редко там бываю — нет времени.
— Выполняете приказы? Спасаете мир от русских «эскадронов смерти»?
«Закинуть удочку об оставшихся русских? Что ей известно? Если аккуратно...»
— Вы второй раз пытаетесь оскорбить меня в конце нашего разговора, — грустно улыбнулась американка. — Хотя я не против непредсказуемости в общении, я же вам говорила.
«Точно по Пруткову: «Щелкни кобылу в нос, она махнет хвостом».
— Я не хотел оскорбить
— Сейчас, может, и не хотели. Но тогда, в трейлере, определенно хотели. Почему?
— Не знаю, — честно признался Андрей.
— Удивительно, но и я не знаю. Не нашла никакого разумного мотива.
«Чен говорил про ум! Давай бей сюда!»
— Разумный мотив? Бог с вами, Элизабет! Какой мотив у русского мужчины после драки, водки и секса? Еще раз извините, ради Бога.
В очередной раз сменив тон в ходе разговора, Андрей изобразил некоторую взвинченность, настаивая на своем.
«Цепляется!»
— Пожалуй, — задумчиво согласилась женщина. — Полагаю, Фрейд был прав в своей оценке мужского интеллекта.
— Фрейд?
«Давай, давай, разводи!»
— Это одна из причин моего приезда в эту страну.
— Даже так?
— Тема моей докторской диссертации звучит следующим образом: «Биоэнергетика в учении Зигмунда Фрейда».
— Интересно! Поясните, пожалуйста.
— Вы невежественны, но любознательны. Это общее свойство русских?
— Вероятно.
— Тогда это действительно молодая нация. Мне легко это говорить. В силу древности собственной.
— А... — начал было Шинкарев, но замолк, глядя на нос с горбинкой и тяжелые веки, прикрывающие карие глаза.
— Вся концепция Фрейда, — спокойно продолжала американская еврейка, — построена на движении энергии в человеческом теле. На усилении и ослаблении энергетической напряженности. «Активная энергия», «пассивная энергия», «энергетическая защита» и ее «прорыв», «восстановление потенциала» — все это есть в его учении. В энергетическом аспекте оно почти полностью совпадает с концепциями Востока — скажем, учениях о пране или ци.
— Действительно интересно...
Андрею и правда показалось это занимательным. Не зря же он занимался тайцзи.
— Интересно другое, — продолжала Элизабет. — Основная сексуальная энергия, по Фрейду, — «Либидо». Ее источник — «Ид», Оно. Так вот, «Либидо» — изначально мужская энергия, будь она у мужчины или женщины, будь она направлена на мужчину или женщину. Когда вы сказали про мужскую сущность нашей жизни...
— Я не это имел в виду.
— А я именно это.
«Может, она лесбиянка? Или бисексуалка? Есть в ней что-то такое... Но тут я ей не собеседник».
— Пусть так, — согласился Шинкарев. — Но зачем вы приехали сюда? Искать специалиста по Фрейду?
— По биоэнергетике.
— И как, нашли?
— Нашла.
— И... что? «Ши-фу?»
— Ничего. Разговора не получилось.
— Найдите другого.
— Боюсь, хватит с меня и одного. А разговор наш действительно окончен. Удачи вам, Эндрю, надеюсь, еще увидимся!
«Под Ши-фу подкатывала... Интересно, трахнул он ее перед тем, как сдать Чену?»
Женщина поднялась и пошла через прохладный холл к лифту. Узкая юбка обтягивала круглый зад и длинные бедра. Тонкий серый жакет легко лежал на покатых плечах. Шинкарев глядел ей вслед, представляя наедине с собой, с Ченом и с пожилым китайцем. «Если мужчин считать за корабли, то она была Панамским каналом». Но Андрей не был уверен, справедлива ли фраза из американского фильма применительно к этой женщине. Зато был уверен, что он ей не судья.