Курьер. Дилогия

Покровский Владислав Евгеньевич

– Конечно, Андрей, - спокойно ответила ЭлИн, и я мысленно перекрестился, поздравляя себя с только что одержанной победой: неделю я угробил на то, чтобы убедить строптивый виртуальный интеллект называть меня по имени, а не добавлять через пару слов это уже давно доставшее "сэр" - неужто получилось, и ЭлИн сдалась? Ура-а!..

Я развязал тесёмочки передника, расправил его и положил аккуратно на кресло, нырнул в шкаф, разворошил кучу коробок с одеждой, пустых и не очень, наконец нашёл свой любимый собственноручно связанный и от этого чуть кривоватый но тёплый и уютный свитер, развернул его, осмотрел и прижал к груди, любовно

поглаживая. Детство всё это, конечно, опять же олень, которого я вышил на груди, в своё время он до слёз рассмешил Шелу, но... В жизни должно быть детство, хотя бы в мелких поступках или вещах оно должно скользить, иначе все мы благополучно сдохнем от старости и безрадостного уныния лет в тридцать-сорок, увы, но это суровая правда жизни.

– Простите, Андрей, - донесся до меня виноватый голос ЭлИн, и я высунул голову из шкафа, в который, оказывается, уже успел целиком забраться, оценивая обстановку, - но рабочий кабинет мистера Аластора не отвечает. Перезвонить на коммуникатор?

Я задумался на мгновение - на большее меня редко хватает - после чего согласно кивнул.

– Соединяй с коммуникатором, и... после разговора проверь, пожалуйста, мой счёт у Грина.

– Хорошо, сэ... Простите, Андрей, - поправилась она.

Я недовольно нахмурился: вроде бы половину её упрямства я одолел, когда требовал прекратить называть меня "сэр", но теперь оставалось ещё одно дельце: убедить её прекратить обращаться ко мне на "вы", каждый раз, когда она говорит "простите", "извините", я чувствую себя лет на сорок старше. Другое дело Шела, м-м-м... Я мечтательно закатил глаза - я хорошо помнил тот распрекрасный момент, когда мы орали друг на друга, срывая голос и не стесняясь в выражениях, после того памятного прыжка с парапета ресторанчика, и как я вдруг, оборвав свою пламенную речь на полуслове, внезапно обнял её и поставил перед фактом, что мы теперь вместе, и без всяких возражений! Эх, как давно это было...

Я фыркнул, загнал подальше и поглубже воспоминания и снова нырнул в шкаф, первую попавшуюся под руки коробку я выкинул прочь, остальные стал перебирать, пытаясь отыскать куртку потоньше и полегче - как-то холодновато уже в рубашке бегать.

– Связь установлена, - промурлыкала ЭлИн как раз в тот момент, когда я под грудой летних тапочек и туфлей - откуда они взялись в таком количестве?!
– отыскал, наконец, заветный клад, который сразу же и напялил на себя, предварительно стряхнув с него всю пыль и громогласно чихнув при этом на всю комнату.

– Будь здоров, собака злая, - прорычал Грэй.

Я вылез из шкафа, распинав по пути раскатившиеся коробки, покрасовался секунду перед зеркалом, после чего посмотрел на его лицо и понял, что невзирая ни на что жизнь по-прежнему остаётся прекрасной.

– Хорош...
– произнёс он.
– Оч-чень, однако, хорош. На роль провинциального бомжа среднего пошиба подходишь идеально.

– Ничего себе "доброе утро"!
– возмутился я.
– А вдруг я обижусь?

– Во-первых, не "доброе утро" а "добрый день" для начала. А во-вторых, не обидишься, я тебя знаю - нету в тебе этой весьма полезной в иных случаях фиговины, - авторитетно заявил этот рыжий шерстистый мамонт, его лицо исчезло с экрана, через мгновение он чем-то так загремел, опять на кого-то из своих наорал, витиевато и многосказательно помянув его родню, после чего вернулся на экран.

– А-а-а...
– замялся я не представляя

особо, с чего начать разговор.

– Так, Андрюха, - нетерпеливо перебил он меня, - давай говори скорее, зачем позвонил, потому что времени на пустой трёп у меня нет, у нас тут ЧП случилось.

– Какое ЧП?
– заинтересовался я.

– Приятеля твоего никак забрать не можем, его активатор не отвечает, а темпоральный маяк координаты сплошь и рядом бредовые выдаёт, - фыркнул он зло и вздохнул печально.
– Грин с утра бегает как ужаленный, всех на уши поднял, но его можно понять, он за маяки и их работу головой отвечает, да и неизвестно, что с курьером случилось опять же... Хотя подозреваю худшее.

– Какого моего приятеля?
– насторожился я, мысленно перебирая в голове список друзей и знакомых, которые могли бы попасть в такую вот ситуацию.

– Ну как "какого"?
– всплеснул он руками и тут же отвлёкся:

– Эй, Роберт, стой! Иди сюда! Да иди сюда, не бойся! Держи, вот здесь последние координаты, отфильтруй по "треугольнику вариантности", после этого сверь со списком предыдущих. Если появится где-то совпадение, записывай строки и ряды и после этого пулей ко мне! Понял?! Всё, ноги в руки и темпом, темпом!
– прикрикнул он.

– Так, о чём я говорил?
– нахмурил он лоб, вернувшись на экран и посмотрев мне в глаза долгим пристальным взглядом.

– О приятеле моём, - напомнил я, снимая куртку и свитер и надевая поверх майки броню, - который...

– Всё, вспомнил, - с шумом выдохнул он с такой силой, что у меня, наверное, волосы зашевелились на голове.
– Ковалёв на связь не выходит уже длительное время, его активатор молчит, лишь изредка посылает прерывистые сигналы по спецкоду, темпоральный маяк врёт в координатах, из-за этого не можем послать туда людей на выручку... Чтоб у них всё отсохло, кто эти маяки придумал!
– рявкнул он так свирепо, что даже мне стало не по себе, а уж топот и торопливое шуршание на заднем плане вообще испарились.

– Ковалёв пропал?
– я не поверил своим ушам.
– Антон Сергеевич?!

Грэй печально кивнул.

– Не нравится мне эта срань, Андрюха, - произнёс он напряжённым сухим голосом.
– То Капитошкин у меня над душой с веником стоял, то он теперь против меня многих настраивает, дескать, я "крот" и сливаю информацию направо и налево за хорошие бабки, то вот теперь Ковалёв ни к селу ни к городу на связь не выходит... Да что же это такое-то?!

– Что за спецкод такой?

– Код критической ситуации, - прорычал Грэй, наливаясь кровью.
– Беда в том, что закодированные по нему сигналы приходят уже долгое время, потом оборвались, около часа по времени было всё в порядке, теперь вот опять началось, и ведь не разберёшься, что случилось, потому что без координат маяка мы примитивно топчемся на месте! Чёртов маяк!..

Он зарычал и стиснул кулаки, его лицо побагровело, по нему побежали крохотные капельки пота, глаза засверкали явственными молниями, а уголки губ приподнялись, обнажая клыки. Я отодвинулся на шаг назад, потом подумал и отошёл ещё подальше, даром что нас разделяло немалое расстояние, в гневе этот остроумный добродушный гигант страшен, под горячую руку даже я не рисковал и не горел желанием ему попадаться; сила у него дикая, необузданная, воображение богатое - в гневе натворит дел, ходи потом с протезами вместо конечностей и вставной челюстью.