Курьер. Дилогия
Шрифт:
Я вздохнул и засунул руки в карманчики передника, в котором, оказывается, был всё это время, не люблю пачкать одежду во время готовки, но постоянно смущаюсь надевать его, когда не один дома, так как Шела как-то сказала, что я в этом передничке напоминаю ей её горячо любимую мамочку, особенно когда отпускаю волосы подлиннее - есть у меня такой диагноз, появляется периодически.
Так... что же теперь?.. Я вздохнул и задумался: если идти на заказ, то романтический ужин вдвоём при свечах накрывается медным тазиком, а если послать всех туда, где они как раз и должны быть, то... Тут меня задавила самая настоящая жаба, и я понял, что почему-то
Я ещё немного постоял, подумал и наконец решился. Подождёт этот ужин, никуда не денется, тем более что внутренний контроль влажности в духовом шкафу поддержит мясо на нужном уровне готовности хоть ещё несколько суток, а всё остальное... Я метнулся на кухню, открыл холодильник и быстро закидал туда всё, что успел приготовить, вернулся в комнату, повертел в руках гитару и убрал её обратно в шкаф, совершив героические усилия и впихнув её в небольшой зазор между коробками. Осмотревшись, я прикусил губу и беспомощно посмотрел на потолок - ох, как же я не люблю отменять свои договорённости, если они вдобавок заключены с любимой девушкой.
– ЭлИн, - попросил я тихо, - набери, пожалуйста, номер Шелы и выведи изображение и связь на главный экран.
– Сделано, - мурлыкнул женский голосок, и от его нежных интонаций меня - вот уже в который раз - пробрала лёгкая дрожь.
Экран на потолке замерцал, на нём появилась фотография Шелы в купальнике и на берегу моря, я напряг память, кажется, это Чёрное море, Крым, послышались мелодичные звуки какой-то романтичной песни, прошло несколько секунд, и тут её лицо, появившееся на экране, как солнышко озарило и осветило меня, заглянув в самые тёмные уголки моей дремучей души и выгнав оттуда всякую потустороннюю грусть и злость. Я улыбнулся ей, она улыбнулась в ответ, её нежные словно созданные для поцелуев губки чуть приоткрылись:
– Милый, я сегодня не смогу с тобой поужинать вечером, прости!
– Любимая, мы сегодня не сможем поужинать вечером, прости!
Это мы выпалили одновременно, на одном выдохе, чтобы потом не краснеть и не заикаться, и оба рассмеялись тому, что услышали.
– Что произошло?
– я первым успел задать этот наверняка терзавший нас обоих вопрос.
– Этот наш Старик, чтоб ему провалиться в какой-нибудь кратер, - гневно засопела она, и её глаза заблистали молниями, - опять хочет, чтобы я новичков натаскивала, он уже препоручил мне группу Серафимова, теперь хочет отдать ещё и цыплят Саврасова. Такими темпами я на этой работе скоро буду оставаться ночевать!
Она зафыркала сердито, и мне неудержимо захотелось её обнять и погладить по волосам - моя наполовину
– А у тебя что случилось?
– нетерпеливо спросила она, когда немного успокоилась.
– Заказ очередной, - коротко и лаконично ответил я, и она застонала, вспомнив, каким я вернулся с двух последних поручений, затем подумала и снова застонала, но уже намекающее, припомнив блеск в моих глазах, когда я открыл перед ней коробку с колье, и... резкий запах ситрина, которым я выводил её из счастливого обморока.
– От кого на этот раз?
– поинтересовалась она, потягиваясь как кошка перед экранчиком, мои глаза против воли расширились, и я задышал чаще, вспомнив её поистине кошачью грацию в постели и её волосы, раскинувшиеся по подушке... О Триединый, с такими искушениями до старости не доживёшь, весь изойдёшь на молекулы.
Я заставил себя оторвать взгляд от её восхитительной груди, которую очень эффектно обрисовывала тренировочная маечка, и постарался сосредоточиться на теме разговора. Ага, уже... Размечтался...
– "Крелон Индастриз", - ответил я, подняв глаза и встретившись с её лукавым взглядом.
– Если повезёт, то... будет Старик мне должен, как планета колонистам.
– Попроси за меня, милый, пожалуйста!
– вдруг слёзно запросила она, её личико секунду назад ещё улыбающееся вдруг нацепило на себя маску грусти, и Шела пару раз весьма натурально всхлипнула.
– Хорошо? Хорошо? Я знаю, как тебе спасибо сказать заранее...
Её губы приблизились к экрану, я немного отодвинулся - это у неё разница слабая, экран-то коммуникатора, а у меня он раз в двадцать-тридцать побольше будет, на приближении да ещё и с увеличением... такое впечатление, будто тебя хотят съесть - в уши ударил чмокающий звук нежного поцелуя, и я улыбнулся довольно: все эти детские радости, на первый взгляд совершенно не подходящие взрослым людям, она позаимствовала у меня после того, как я доходчиво и в лицах объяснил ей, что ничего криминального и жутко позорного в этом нет.
– Милая моя, - я довольно развёл руками, старательно обнимая воздух и мысленно представляя её в моих объятиях, - златопопая ты моя фея, ну, разумеется, попрошу, если вспомню, конечно...
Она вздохнула, весёлая и радостная улыбка на её лице сменилась чуточку лукавой - уж слишком хорошо она знала о периодических провалах в моей памяти, когда я упорно не хотел делать то, что нужно было делать, но разве ж я в этом виноват? Конечно, нет! А тот, кто в этом сомневается, получит в ухо моей специально для этого дела немытой правой верхней конечностью.
Я зевнул и потянулся, она иронично пронаблюдала за этим, лукаво изогнув бровку, и произнёс:
– Если успеешь вернуться сегодня домой раньше меня, то знай: мясо тебя ждёт в духовке, а соусы и гарнир в холодильнике. Если я к этому времени уже прибуду, что кстати вряд ли, то... тоже буду где-нибудь в квартире бестелесной тряпочкой прикидываться...
– Как-то мы ролями поменялись, - фыркнула она и хихикнула, - такие вещи обычно жёны мужьям объясняют, а не наоборот. Но... мне нравится.