Куприян

Арцыбашев Михаил Петрович

— Стой… стойте, дьяволы! — закричали мужики.

Куприян увернулся от удара и вдруг, коротко, но страшно сильно размахнувшись, ударил Егора по лицу кулаком.

— Эх! — злобно крякнул Васька.

Егор Шибаев залился кровью, хлынувшей у него из носу, споткнулся и сел на землю, ударившись плечами о стену.

— Не лезь! — коротко выговорил Куприян. Он стоял, широко расставив ноги и тяжело дыша, и злобно смотрел на Егора. Егор поднялся, шатаясь.

— Ну, постой… — пробормотал он,

утирая пальцами льющуюся из носу кровь.

— Ведь говорил — не лезь, солдат! — ехидствовал Васька со стороны.

Егор сжал кулаки, но не двинулся с места.

— Пойдем, Купря, вишь, он ошалел с твоего угощения… пойдем! приставал Васька.

— Ну, ты тоже, Чалка, смотри! — пробормотал Битюгов.

— Чего смотреть? — злорадно переспросил Васька. — Что вас семеро, а нас двое… ерои! Это, видно, не во дворце стоять…

Егор Шибаев порывисто двинулся к нему, но Куприян быстро загородил ему дорогу. С минуту они бешено смотрели друг на друга, потом Егор отодвинулся, грозя кулаком.

— Я тебя, разбойник, научу… ты у меня… подожди.

— Что?

— Братцы, — тонким голосом обратился Егор к мужикам, — что ж вы стоите… а ну-ка его?..

Мужики мялись.

— Дубьем бы их, — пробормотал Битюгов.

— Молчи, старый хрыч, — заметил Васька, — а то мы за это дубье-то сосновыми щепочками твои сараи подпалим…

— Конокрад проклятый!..

— Что ж вы, братцы! — жалобно воскликнул Егор.

Мужики угрюмо молчали.

— Пойдем, Купря, — издевался Васька, — больше от них ничего не будет… одному нос расквасил и довольно — все удовлетворились. Пойдем!

Куприян усмехнулся.

— Пойдем, — согласился он, не спуская глаз с Егора.

Они пошли.

— Вот ужо будет вам, разбойники! — крикнул им вслед Битюгов.

— А вам уж и было! — смеялся Васька.

Егор Шибаев погрозил им кулаком.

— Нос-то утри, солдат! — крикнул ему Васька.

Они опять вернулись к Гунявому.

— Наделали делов! — сказал Васька, встряхивая волосами.

Гунявый хмуро их выслушал, заложив руки за поясок.

— Так, — сказал он, — вишь, что грех с человеком делает!.. Эх!.. Были люди, а теперь на…

Куприян смутился.

— Что уж тут…

Гунявый молчал.

— Вот что, теперь у меня вам оставаться нельзя.

— То-то и есть, — сокрушенно вздохнул Васька.

— Щей похлебайте, да и айда в лес! А то к вечеру вся облава сюда нагрянет. Нажили беду…

— И черт его дернул связаться! — укоризненно проговорил Васька. Они вошли в избу.

— Анютка тут толчется, с девчонкой моей, — сообщил Куприяну Гунявый.

Девочка в красном платке была в избе. Увидев Куприяна, она подбежала к нему.

— Дяденька Куприян, а и что я тебе скажу… — звонко заговорила она.

— А

что? — обрадовался Куприян и покраснел.

Девочка поднялась на цыпочки и громко сказала ему на ухо:

— Тетенька Матрена велела прийтить, беспременно велела прийтить.

— Когда? — неровным голосом спросил Куприян.

— Завтра по вечеру… на огород… Беспременно велела прийтить.

— Ладно, приду…

Беспременно, — повторила девчонка, — а теперь я пойду… Иди.

— Пойду, — и Анютка заскакала из избы на одной ножке, а за ней с криком погналась вся детвора Гунявого.

Гунявый достал из печки миску щей и ложки.

— Ешьте да идите с Богом, — сказал он.

XIV

Когда Куприян и Васька вышли, уже смеркалось.

Облава еще не воротилась, и на улице было пустынно и темно.

На повороте в соседний проулок Куприян и Васька налетели на какое-то большое и мягкое тело, лежавшее поперек дороги. Васька едва не упал и схватился за забор.

— А, черт! — выругался он.

Потом, приглядевшись при слабом свете сумерек, ухмыльнулся и сказал:

— Ишь, надрызгался!

Куприян остановился.

— Кто?

— Фома, — весело скаля зубы, объявил Васька и зачем-то принялся тормошить пьяного.

— Брось, — сказал Куприян.

Пьяный захрипел и забормотал.

— Мы с ним кумовья, — весело пояснил Васька и, схватив пьяного за плечо, крикнул: — Кум, черт, вставай! Шапку потерял!..

Пьяный заворочался.

— Вре… — пробормотал он.

— Смешной мужик, — замотал головой Васька. — Пра, потерял… вставай!

Пьяный помолчал, соображая.

— И то… встану, — прохрипел он.

Фома поднялся на руки, потом встал на колени, покачнулся и с размаху сел опять. Васька залился радостным смехом. Фома посмотрел на него тупо и глупо, потом улыбнулся и весело прохрипел:

— Баба померла!

— Чего? — спросил Васька с недоумением.

Фома, придерживаясь за забор, поднялся на ноги, в портках и оборванной ситцевой рубахе, громадный, всклокоченный и босой, и, покачиваясь во все стороны, повторил:

— Баба померла.

— Твоя, что ль? — спросил Куприян.

Фома засмеялся.

— Не чужая… Двадцать годов жили… Померла.

Все трое замолчали. Васька поглядел на бледное небо, нерешительно улыбнулся и посмотрел на Куприяна.

— Чего померла? — спросил Куприян.

Фома покачнулся, икнул и махнул рукой.

— Смерть пришла… нутро сожгло!..

— Так. А ты чего ж надрызгался?

Фома вдруг всхлипнул и покачнулся так сильно, что ухватился за Куприяна.

— Я, братяга… пьян… это ты… того… пьян! Потому как померла… один я, брат, таперича!