Купериада
Шрифт:
– Погоди, Мойша, остановись, у меня от тебя начинается сердцебиение. Зачем ты через каждые два слова повторяешь "Иоханан"? У меня всё в голове смешалось: раввин, сорок бочек твоих Иохананов и мальчик с несущественной разницей. И при чем тут Он? Какое все они имеют отношение к Нему? И при чём тут, кстати, бёдра моей жены? Не трогай бёдра моей жены! Оставь в покое бёдра моей жены! Если я ещё раз замечу, что ты трогаешь бёдра Сарры, я...
– Нет, Марк, ты не понял...
– Всё, всё, Мойша, я уже успокоился. Я уже пришел в себя. Мойша, перед тем, как говорить с тобой, надо плотно поесть и заткнуть уши ватой. Я забыл про
– Хорошо, хорошо, реб Марк, но только в последний раз. Как тебе этот, Марк? Посмотри, у него два глаза, и кашмирский халат, и лошадь. Погляди, какая под ним красивая лошадь, Марк!
– Да, Мойша, под ним прекрасная лошадь. И да, Мойша, на нём халат, и тюрбан, и кривая сабля, Мойша, про которую ты зря ничего не сказал. Потому что это араб, Мойша, чистокровный араб из пустыни, и каждая пядь его тела, и каждый клочок его одежды кричат: "Араб! Араб! Араб!" Ты понял меня, Мойша? Араб! Проклятый араб!
– Да, я понял тебя, Марк, но где написано, что Он не может быть арабом?
– Какой ещё араб?! Там же сказано - "из рода Давидова"! Нет, я всё-таки тебя убью! Держите меня, люди!
Но никто их не удержал, и они убежали, причём первый всё ещё пытался спорить, а его преследователь вращал глазами, рычал, и изо рта у него шла пена. На них не обращали внимания, видимо, подобные сценки здесь примелькались.
– Ну, и как же уродились ваши хлеба, реб Исаак?
– С Божьей помощью, прекрасно, реб Самуил. Когда Он придет, будет, чем Его накормить. А что ваши виноградники?
– Ничего, реб Исаак, неплохо. В этом году пришлось нанимать работников со стороны. Однако, как видите, я здесь, уже второй месяц, с тех пор, как звездочёты опять предсказали Его близкое появление, и очень опасаюсь, что чужие люди без меня сами соберут мой урожай.
– Так пошлите вместо себя сына.
– А если они его убьют? Знаете, разные люди нанимаются в работники.
– Ну и что ж, бывает. Зато потом вы сможете на законных основаниях убить их, вернуть урожай и ничего не платить за работу. Я часто так делаю. Очень выгодно получается. На то в наших еврейских семьях и много детей.
– Спасибо, реб Исаак, спасибо. Обязательно при случае воспользуюсь вашим советом. Но я вам так скажу, реб Исаак. Всё это крайне нехорошо со стороны Мессии. Люди Его ждут, настраиваются, бросают дела, накрывают столы. Только на моей памяти звездочёты и всякие там нечестивые волхвы - тьфу, мерзость какая, прости, Господи, - уже двадцать восемь раз возвещали Его скорый приход. И что вы думаете - Он хоть раз явился?! А хлопот-то сколько! В доме прибирай, нищих оделяй, должникам прощай, в грехах кайся... Я уж последние двенадцать раз готовился по сокращённой программе, без должников и нищих. А то и разориться недолго. Если бы ещё деньги, затраченные на благотворительность, не облагались налогом...
– К этому наверняка в будущем придут, реб Самуил, А то тяготы, наваленные на плечи богатых людей, столь велики, что этак и вера может пошатнуться. В дикие времена живём, реб Самуил, верим каким-то звездочётам, факирам, экстрасенсам приблудным. Сидели бы тихо, занимались своим делом...
– Да, реб Исаак, и всему причиной - Он. В конце концов, обещал придти - приходи! Не тяни время. Или уж оставь в покое Свой народ, дай людям делом заниматься.
– О, Яхве, Бог отцов моих! Ты - Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я; Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной...
– Слушайте, молитесь потише. Вы думаете - вы один здесь правоверный еврей? Тут все правоверные евреи. И не хуже вас, между прочим. Вы мешаете, в конце концов. Для молитв есть храм, а здесь площадь. Сидите и радуйтесь, что места хватило. И что это вы землю нашу ругаете? Какая-никакая, а родина. Обетованная, между прочим. Вот как кликну стражника - узнаете.
Лёва вдруг сообразил, что понимает каждое слово. Вокруг говорили на идише, который Куперовский в свое время по ошибке выучил с помощью родственников, собираясь в Израиль. Вот и пригодилось. Правда, это был какой-то совсем другой Израиль, потому что в том Лёва ничего не понимал, и его не поняли. Возможно, судьба с самого начала готовила его к деяниям здесь, в этих местах. Ведь назвал же его чародей Вечным Героем.
Неожиданно какой-то старичок, дотоле спокойно сидевший на скамейке, взвился, будто к нему внезапно подключили электрический ток, и заскакал козлом, выдирая и щедро разбрасывая небогатые кудри.
– Вот Он! Вот!
– завизжал он, бросаясь к Лёве и тыча в него пальцем.
– Шестое чувство подсказывает мне - это Он. Радуйтесь, евреи, Он пришёл, и теперь мы все наконец отдохнем. Пляшите и веселитесь, евреи, ибо Он явился, и узнал Его я, я, Авраам бен-Шмулик, продавец ковров с Пятой улицы. Запомните, люди: Авраам бен-Шмулик, Пятая улица, синий дом, лучшие ковры в Иерусалиме, открыто с шести до девятнадцати с перерывом на обед и молитву. Но не спутайте с лавкой моего брата Аарона, та с жёлтой крышей, и таких ковров вы там не купите. Это я, я Его узнал, бен-Шмулик из синего дома, с 6 до 19, перерыв с 13 до 14. Приветствуйте Его, евреи!
Окружающие сорвались со своих сидений и бросились на Куперовского.
– Нет, нет!
– в панике закричал он.
– Я не знаю, кого вы ждёте и что собираетесь с ним сделать, но это не я. Честное слово!
Однако воплей его в поднявшемся гвалте никто не слышал. Толпа схватила Лёву, подняла над собой и повлекла в неизвестном направлении.
На следующий день на базаре только и разговоров было, что о вчерашнем происшествии. Худощавые мальчишки на побегушках, всклокоченные юноши с Талмудами, томные девы на выданье, многопудовые матроны в париках, солидные отцы семейств - все обсуждали только одно.
– Ну и как же Его опознали?
– Судите сами: одет не по-нашему, но по внешности - настоящий ид. Смотрит дико, кричит, руками размахивает - пророчествует. Вокруг осматривается так, как если бы никогда этого не видел. Вдобавок - пришел за хвостом верблюда.
– А при чем здесь верблюд? В пророчествах вроде было сказано по-другому.
– По-другому... Синедрион ещё когда постановил, что пророчества надо толковать расширительно. Иначе мы далеко не уедем. Вон Безумный Пророк явился, как полагается, - на ослице, с ослёнком в поводу, а что толку? В результате в Европе до сих пор приходится воевать с франками, готами и прочими его последователями. Может, ты сам из таких? Нет? Смотри. И вообще: пророки о ком говорили? О животном. Этот самый Лейб с кем пришел? С животным.