Шрифт:
1
Я только что вернулся в Тбилиси из оккупированного войсками Антанты Стамбула. Вернее сказать, вырвался оттуда, когда по ряду признаков стало видно, что английская служба безопасности напала на мой след и дальнейшее пребывание в этом благословенном, как его называют турки, городе может окончиться для меня весьма печально. Заместитель председателя Закавказской Чека Леонидзе проявил исключительную по тем временам щедрость: он предоставил мне полуторамесячный отпуск, путевку в санаторий и зарплату за все время моего пребывания за границей.
Прощаясь
– Поезжай, дорогой, отдохни хорошенько, а когда вернешься, поговорим о новой работе.
Денег я получил немного, несколько десятков миллионов рублей.
В общежитии Чека на Цололаке жили хорошие ребята. Узнав о моих миллионах, они стали убеждать меня, что лучшего применения моим деньгам, чем хороший кутеж, трудно придумать. Я не заставил себя уговаривать: деньги в ту пору обесценивались с небывалой быстротой.
Вечером мы впятером поднялись на фуникулере на гору Давида, где усатый дядя Вано содержал духан под названием «Свидание друзей».
Ужин был заказан царский: холодные закуски, зелень, сациви, шашлыки по-карски и десять бутылок кахетинского вина, из расчета по две бутылки на брата.
Официант, записывая заказ, несколько растерянно покосился на нас: кто в те голодные дни мог позволить себе, такую роскошь? Разве только мошенники, решившие поесть на дармовщинку.
Я успокоил официанта, показав ему новенькие шуршащие банкноты.
Вечер был теплый, с гор дул ласковый ветерок, сазандары наигрывали старинные мелодии, и мы не торопясь пили терпкое красное вино и немножко грустили.
Мы вернулись в общежитие основательно подвыпившие, и я тут же завалился на койку.
Среди ночи кто-то стал трясти меня:
– Проснись же, генацвале, проснись, тебя товарищ Леонидзе вызывает.
Я с трудом открыл глаза. Рядом стоял курьер из нашей комендатуры комсомолец Васо, таскавший на боку, несмотря на свой маленький рост, маузер, и притом непременно в деревянной кобуре.
– Пошел к черту! – крикнул я. – Ты разве не знаешь, что я в отпуске?
– Знаю, кацо, что ты в отпуске, но сам товарищ Леонидзе зовет. Приказал немедленно явиться.
Я подставил голову под холодную струю из крана и вскоре уже шагал по пустынному Головинскому проспекту в наше управление, к «грозе морей и океанов» – так звали мы между собой Леонидзе. Чекисты боялись его, но и любили за прямоту и справедливость.
– Тебе придется вернуться в Стамбул, – сказал он, заметив, конечно, чю я не совсем в форме. Он помолчал, потом придвинул ко мне пачку папирос «Интеллигентные». Это означало, что речь пойдет о серьезных делах.
Я молчал.
– Ты слишком много выпил, не соображаешь, что тебе говорят?
– Почему не соображаю? Но вы сами знаете, что я совсем недавно едва унес ноги из Стамбула.
– Молодец! Один ты такой умный, а остальные ничего не понимают. Раз предлагаем именно тебе ехать, значит, так надо. Ну, а если попадешься,
– Что же мне понадобится от моего соотечественника?
– План укреплений… Если не полностью, то хотя бы частично.
– Это не так-то просто, – сказал я.
Леонидзе внимательно посмотрел на меня, будто видел в первый раз.
– Было бы просто – мы не стали бы рисковать жизнью хорошего чекиста. Конечно, что не просто, но нам нужно помочь туркам. Ты хорошо знаешь Стамбул, у тебя там есть связи. А технику можешь предложить десять – пятнадцать тысяч американских долларов. Это большие деньги, там редко кто устоит против такого соблазна.
– Мне бы только попасть в Стамбул. Боюсь, англичане сцапают меня еще на контрольном пункте на Босфоре.
– Нужно перехитрить англичан. Утром, на свежую голову, зайдешь к Беридзе, разработаете план операции.
В десять часов утра я уже был в кабинете двадцатитрехлетнего, очень находчивого начальника отдела Беридзе. Он считался у нас самым красивым мужчиной. Ни одна женщина не могла пройти мимо, не бросив на него хотя бы беглый взгляд. Мы немножко завидовали ему, но любили – он был хорошим, отзывчивым товарищем.
– Ну-ка докладывай. Ты выехал из Стамбула официально? Тебя видели на контрольном пункте?
– Я еще не съел свой разум с брынзой, чтобы выезжать через контрольный пункт, зная, что за мною охотятся англичане. Просто совершал на лодке прогулку по Босфору, дышал свежим воздухом, заметил идущую мимо моторную лодку, она мне понравилась, и я случайно очутился в Батуми.
– Видишь ли… – Беридзе задумался. – Можно, конечно, переправить тебя в Стамбул нелегально, способов много, но все они связаны с риском, а нам рисковать нельзя. Давай соображать насчет легальных способов. Ты когда-нибудь в персидском городе Тебризё бывал?
– Нет.
– По-азербайджански говорить умеешь?
– Турецкий знаю хорошо, пойму и по-азербайджански.
– В случае необходимости сможешь говорить по-азербайджански?
– Думаю, что смогу. Наконец, можно выучиться.
– Учиться некогда. А арабский знаешь?
– Читать могу, а разговаривать не умею.
– Сойдет, по моему. А теперь слушай внимательно. В городе Тебризе живет богатый армянин, торговец коврами. Он твой отец. Тебе исполнилось двадцать лет, и отец решил отправить совершеннолетнего сына в дальние края с партией отличных персидских ковров, чтобы он повидал свет и научился вести коммерческие дела. Ты едешь из Тебриза до Батуми транзитом, а там пароходом до Стамбула. Как думаешь, годится?