Купчиха
Шрифт:
Эгон снова моргнул, его губы сначала растянула слабая улыбка, затем она пропала и он смешно наморщил нос, учуяв запах отвара. Да, это не чистая водичка, зато полезно, подумала Виола, но говорить ничего не стала, вместо этого более настойчиво ткнула горлышко в губы пациента. Тот обиженно скривился, но делать было нечего. Первый глоток вышел робким и настороженным, но не зря виконта всю дорогу пичкали этой жидкостью. Он её узнал и присосался к фляжке. Остановился только тогда, когда вытянул не меньше половины, почти две кружки!
Совершив этот подвиг, тут же снова откинулся на своё ложе и закрыл глаза. Но
Пока поила попросившего пить Эгона, она даже дышать толком не смела. Вообще не видела и не слышала ничего кругом, полностью сосредоточившись на пациенте. А тут задалась наконец вопросом: заметил происшедшее Тео или нет? А если заметил, то что по его мнению им следует теперь предпринять?
И как только об этом подумала, то обратила внимание: Теодор отвёл телегу с дороги на обочину и позволил лошади объедать травку и кусты, там растущие. А сам развернулся сел поудобнее и с огромным интересом наблюдал сцену “раненый воин и сестра милосердия”. Виола тут же пришла в себя и спросила тоненьким голоском хорошей девочки:
– Ты видел? Он очнулся и пить попросил.
– Видел, - кивнул ей Тео, - И вот теперь думаю: хорошо это или плохо?
– Наверное хорошо, - высказала своё мнение Вилька, - Он вышел из своей магической комы. Теперь шансов доставить его живым выше, ведь правда?
Но наёмник не спешил разделять энтузиазм девушки. У него были по этому поводу далеко не столь радужные соображения.
– С одной стороны это так, - начал он, - Теперь, надеюсь, сможем обойтись без “лежалок”. Уход, питание… Это мы с тобой худо-бедно обеспечим. Остальное… В принципе маг должен хотя бы приблизительно знать, как восстанавливаться. Так что с этой стороны плюс. С другой… Он с каждым днём станет всё более и более активным и прятать его от людских глаз будет всё труднее и труднее. Сейчас он спит, но уже через пару часов снова проснётся. Выдавать его на постоялых дворах за тюк с товаром…
Теодор замолчал, но Виола отлично поняла, что он хотел сказать. До сих пор это было тело, предмет практически неодушевлённый. С ним можно было делать всё что угодно, не спрашивая его мнения. А теперь это живой человек. Что они о нём знают? Может, он вредный и капризный? Даже младшие дети в знатных семьях могут позволить себе проявлять гонор, особенно перед людьми, стоящими ниже на социальной лестнице. Но даже если он лапочка, это тоже ничего не гарантирует. В бессознательном состоянии его пластика отличалась от пластики живого, поэтому его легко можно было выдать за тюк с ценностями. Она и сама при первом контакте обманулась. А живой так лежать и держать спину без опоры не сможет.
Да, всё непросто. Вносить его на постоялые дворы в качестве больного значило дать знать, что везут младшего виконта Эгона. Если на этот род и впрямь объявлена охота, то так они сами натравят на себя охотников.
Мысли Тео двигались примерно в том же направлении, потому что он глубоко вздохнул и выдал:
– Эх, Виола, девочка моя! Просчитались мы с тобой. Зря платьев тебе накупили. Нужно было штанов и курток. Нельзя нам по дороге ехать и в деревнях останавливаться. Нельзя. Ну ничего. Деревню мы объедем. Сейчас
– На сегодня есть, - подтвердила Виола, - Я затарилась основательно. Даже на утро бульона хватит: мне госпожа Магда фляжку с заклинанием стазиса для него дала.
Тео снова вставил своё любимое “Эх!” и продолжил:
– Надеялся я добраться до Эгона за декаду, даже раньше. Но это если по прямой. А будем по лесам хорониться — это все две выйдут. Припасов хватит?
И снова Виола ответила утвердительно:
– Хватит. Я с походом брала. Если станешь дичь поставлять, гарантирую: все будут сыты и довольны, даже больной наш. Его и дальше бульоном кормить придётся. Ну, дня через три можно будет немного мяса и жиденькую кашку на том же бульоне. Молока-то у нас всё равно нет. Но тут ничего сложного: я у этого вашего Уве увела два больших котелка, два маленьких и чайник. Справимся, была бы вода.
Тео довольно хохотнул:
– В Гремонских лесах воды навалом. Тут тебе и ручьи, и речки, и озёра, и болота. Особенно сейчас, в начале лета. Да и дичи тут тоже хватает.
– Тогда о чём разговор?
– пожала плечами девушка, - Мы с тобой, дядя Тео — отличная команда. Сработанная. Если без лошади и без телеги умудрились графского сыночка протащить на такое большое расстояние и не загубить, даже заодно подлечить, то теперь-то уж справимся.
Боевой настрой Виолы передался Теодору и он снова тронул лошадей, сводя их с обочины в колею. Присвистнул, щёлкнул кнутом и унылые кобылки вдруг побежали рысью. Тео торопился добраться до той развилки, на которую планировал свернуть, до того, как на дороге кто-нибудь появится и сможет заметить, куда они делись. Он опасался, что их ищут. Многие могли видеть, как телега покидала Барман. Пусть виконта в ней никто видеть не мог, Лассер постарался, но подозрения они могли вызвать. Теперь, раз не получилось везти Эгона скрытно, стоило прятаться как можно старательнее. А значит никто не должен был видеть где и когда они пропали.
Виола снова устроилась рядом со своим пациентом, прикидывая, как и чем она будет в дальнейшем его кормить. С тем что Эгон пришёл в себя возникали новые трудности. Тело имело только физиологические потребности, да и то не в полном объёме. Их они с Тео научились удовлетворять. Поили, кормили, пусть и жидким, обмывали и ворочали, не давая возникнуть пролежням, помогали справить нужду. Других забот не было, хотя и этих хватало за глаза. У человека в сознании могли возникнуть тысячи разных вздорных идей и капризов.
Виола примерно представляла себе процесс выздоровления: не раз становилась сиделкой для своих родных. Поначалу после кризиса, к которому она отнесла выход из комы, больной тихий и радостный, от всего впадает в умиление и восторг. Но как только наберётся хоть немножко сил, начинает выкобениваться и дурить. То ему жарко, то холодно, то душно, то свежо. Еда не такая, питьё не той температуры, подушка неудобное, одеяло тяжёлое…Всё это ни что иное как скука. Скучно лежать в постели без дела, когда тело ещё слабо, а ум уже заработал в полную мощь. А если сюда прибавить тяготы пути без возможности отдохнуть и развлечься на постоялом дворе...