Куноичи
Шрифт:
— Ненавижу взрослых, — сказал Нино с неожиданной тоской. — Почему нельзя быть хоть немного менее напряжными?
— Ну, теперь-то никто не будет устанавливать правила, верно?
Он перевёл взгляд на Тен-Тен и счастливо улыбнулся.
— Верно! Я даже не думал, что ты поймёшь! Вечно «папочка то, папочка сё» — ни шагу сама ступить не можешь!
— Мы с отцом поссорились. Сильно.
— Это потому, что он взрослый. Но ты не волнуйся, я уже отправил его наверх. Пузырик к твоим услугам!
Он отвесил шутовской поклон, Тен-Тен ответила кивком.
— И что будет со взрослыми?
— Пусть бороздят космос и приказывают кому захотят. Может, научатся слышать других… в бесконечной тишине.
Нино рассмеялся и дёрнул Тен-Тен на себя. Такахаши угодливо хмыкнула.
Итак, почему пузыри? Нино только сегодня принёс упаковку мыльных пузырьков. Детская игрушка, Ляиф больше забавлялся с ними, чем реально был в них заинтересован. Да и не водилось за ним раньше такого пристрастия.
Почему тогда пузыри? Это было влияние момента? Это было удобно для Бражника?
Кстати о Бражнике. Задумывался ли Нино о том, что мотылёк, судя по психотипу, взрослый? Что же будет делать Ляиф, если узнает настоящий возраст своего работодателя?
Можно ли называть Бражника работодателем для акуманизированных или это будет слишком?
— Куда мы направляемся?
Нино затянул Тен-Тен на большой пузырь: тот был прочнее остальных, и Ляиф использовал его, чтобы летать. Вместо платформы. Покатые грани пузыря могли свободно уместить только одного человека, так что Тен-Тен пришлось прижаться к одержимому, чтобы банально не соскользнуть вниз с почтительной высоты.
Город внизу менял пейзаж, дома сменяли магазины и наоборот. Нино ухмылялся, прижимал к себе хорошенькую девушку и, судя по всему, чувствовал себя покорителем мира.
— В дом Адриана. Я закачу ему такую вечеринку, о которой он будет вспоминать всю оставшуюся жизнь!
— Это уж точно.
— Что?
— Отличная идея, говорю. Адриан заслуживает настоящего веселья, тем более с таким отцом. Ты же разобрался с его отцом?
Нино как-то неуверенно мотнул головой и что-то пробурчал. На его лице вспыхнула голограмма бабочки, и Тен-Тен пришлось вцепиться в руки Ляифа: тот совсем их расслабил, прекратив поддерживать девушку на пузыре. Физика взяла своё, и ступни Тен-Тен стали быстро скользить по ненадёжной опоре.
Внизу простирался город. Куча камня и железа. Падать было бы настоящим мучением, что бы ни намагичила потом Ледибаг.
— Пузырик, милый, а ты уже озаботился фуршетом и музыкой? — стараясь не тараторить, спросила Тен-Тен. — Адриану будет скучно, если ты просто пригонишь к нему гостей!
Нино отмер, схватил Такахаши за талию и опять притянул к себе. Бабочка на его лице пропала.
— Конечно. Что за вечеринка без еды и музыки?!
— Какой ты продуманный. Это будет лучший праздник этого года!
— Ты думаешь?
— Пф, Хлоя Буржуа всегда говорит только то, что думает!
Нино кивнул, полностью удовлетворённый её словами, и снова улыбнулся. Он повернул голову к Тен-Тен и упёрся своим
Потом он её поцеловал. Грязно и развязно, привнося в рот Тен-Тен вкус жвачки и мыла. Он наслаждался каждой секундой этого недопоцелуя, вылизывал её язык и просто получал неприличное количество удовольствия.
Хорошо ещё, что поцелуем всё и закончилось: они прилетели к дому Адриана. Нино спустил Тен-Тен с пузыря, подарил ей ещё одну сумасшедшую широкую улыбку и убрался вон — искать других одноклассников, видимо. Такахаши не была первой, и свидетелем небольшого насилия стала добрая половина класса.
Тен-Тен растянула губы в яде.
— Что, тоже захотели?
Подростки отвернулись. Она с отвращением вытерла губы рукавом и очень удивилась, когда к ней подошёл Натан и предложил платок.
— Спасибо, только вряд ли это поможет.
— Нино… в тебя влюблён?
— Он просто удовлетворил своё желание, не придавай этому б<b>о</b>льшего значения.
Она вернула подарок и подошла к фуршетному столу. Одни сладости, гадость какая. Даже напитки — и те отвратительно-приторные. Тен-Тен сделала всего один глоток, чтобы перебить тошнотный привкус жвачки.
Никогда её не любила.
Итак, Бражнику нужно было, чтобы Нино не думал про Габриэля Агреста и про его устранение. Мотылёк активировался ровно в тот момент, когда Тен-Тен задала вполне безобидный, учитывая ситуацию и разговор, вопрос. И вряд ли Бражник испытывает большое гомосексуальное влечение к этому шикарному мужчине… или что они просто состоят в хороших отношениях, учитывая затворнический образ жизни месье Агреста.
А значит…
О, как бы хотела Тен-Тен, чтобы её первые выводы были ошибочными.
Нино натаскал оставшихся одноклассников, закончив Адрианом. С удивлением Тен-Тен увидела Маринетт, которую Ляиф, как принцессу, принёс на руках. Её он не поцеловал, хотя Такахаши очень хотела бы посмотреть на выражение лица старосты класса. Она уверена: это было бы незабываемо.
Почему-то этот поцелуй задел Тен-Тен. Она была шиноби, она была куноичи, она привыкла к насилию над собой — потому что в первую очередь она всегда была женщиной. Её однокомандники и учитель, как могли, защищали Тен-Тен от грязи, но не всегда они были рядом. Надругательство над своим телом в прошлом мире она переносила легче, чем невинный, в общем-то, поцелуй в этом.
Возможно, дело было в Нино? Тен-Тен даже не была уверена, что он, будучи в себе, когда-либо хотя бы подумает о поцелуе с Хлоей; это было насилие не только над ней, но и над Ляифом. Желание, рождённое акумой.
Или же дело было в том, что он поцеловал её так, походя? Не придал никакого значения этому действу, вылизал её рот, получил удовольствие и полетел дальше. Словно это ничего не стоило; словно Тен-Тен, — и Хлоя! — ничего не стоили. Для акумы они были ничем.
Захотел — поцеловал. Захотел — убил. Отправил в космос к нудным взрослым, к примеру.