Кумир

Сомер Стив

— Мистер президент, чем могу служить? — спросил он с порога.

Но прежде чем президент ответил, вопрос задал Лу Бендер:

— Какого дьявола секретная служба полезла расследовать дело Мартинеса?

— Не знаю. Мы этим не занимались.

Ответ был настолько категоричным, что разговор на какое-то время прервался. Сэм Бейкер знал Ричарда Брукса целую вечность. Член попечительского совета Гарвардской школы бизнеса, старейшина пресвитерианской церкви и один из лучших теннисистов-любителей старшей

возрастной группы, он был человек прямой, честный и решительный.

— Но ведь убит один из твоих людей! — нашелся наконец президент.— Я же сам подписывал письмо с соболезнованиями его родителям.

— Эта формальность не имеет никакого отношения к делу. Он был в отпуске. Подал заявление на следующий день после убийства Мартинеса.

— Тогда какого черта понадобилось соваться в "Четыре времени года", чтобы ему размозжили там голову? — Бендер открыл папку с докладной из полицейского управления округа.

— Некоторые из наших агентов подрабатывают в свободное время. Частный сыск. Компромат на мужей для бракоразводных дел и кое-что в том же духе.

— И закон позволяет? — поинтересовался Бендер.

— Нет. Но такие вещи практикуются,— ответил Брукс.

— На кого он работал?

— Точно не знаем. У нас есть только одна маленькая зацепка.

— Какая?

— Дома у него обнаружен использованный авиабилет. В Кливленд.

— Кливленд? Вы сказали — Кливленд? — оживился Бендер.

— А как он умер? — спросил президент.

— Скорей всего, сам выстрелил себе под подбородок из своего же револьвера. Следов борьбы не обнаружено.

— Самоубийство?

— Нет. Дверь номера была взломана.

— Он думал, что в его комнате кто-то есть, и вышиб дверь ногой, чтобы застать этого человека врасплох? — предположил Бендер.

— Нет,— ответил Брукс.— На его теле обнаружили щепки. Дверь взломали уже после того, как он застрелился.

— Никаких других зацепок?

— Незадолго до убийства его видели в баре гостиницы с какой-то блондинкой. Вероятно, проституткой.

— Или чьей-нибудь женой,— добавил Бендер.

— Может, и так.

— Значит, вы полагаете, что это было ограбление? — спросил президент.— Или убийство из ревности?

— Лично я в этом убежден. Убийство с целью грабежа или дешевая мелодрама на почве ревности. Что касается вашего вице-президента, то он всегда отличается своим крайним невежеством.— Брукс посмотрел на часы.— Ну что, будем продолжать обсуждать то, что и так ясно? С вашего позволения я бы предпочел поскорей присоединиться к своей четверке партнеров по гольфу, пока они не начали играть по новой.

— Последний вопрос,— обратился к министру Бендер.— Какого рода дела он вел в вашем казначействе?

— Никаких. Он был из СПО.

— СПО?

— Служба президентской охраны.

—

Кого же он охранял?

— О, я думал, вы знаете,— заметил Брукс.— Вице-президента!

10.05.

Когда Манкузо вышел из дверей отеля с саквояжем в руках, знакомый таксист уже поджидал его.

— Извини, друг, я немного припозднился. Телевизор смотрел.

— Нет проблем,— успокоил его водитель и швырнул окурок.— Все равно я включил счетчик ровно в половине десятого.

Взяв у Манкузо саквояж, он кинул его в багажник. Садясь в машину, Манкузо краем глаза увидел, что на счетчике набежало восемь долларов девяносто центов.

— Откуда ты знал, что я приду? — поинтересовался он.— Может, я уехал с другим таксистом, да мало ли что.

— Не. Ты ведь итальянец, правильно я грю? — И он ловко вырулил со стоянки в самую гущу машин.

— Н-да. И что?

— А то, что я знал: ты меня не наколешь. Ворон — ворону… правильно я грю? — Водитель натянул белую шапочку.— Гляди, чего написано.

Над самым козырьком было оттиснуто: "Если ты не итальяшка, ты не дерьмо".

— Здорово?

— Класс! Ты что, в этой шапочке и в монастырь собираешься? — полюбопытствовал Манкузо.

— Да нет. Монашки эти юмора не секут, правильно я грю?

Когда они приехали, Манкузо снова попросил таксиста ждать и, подойдя к воротам, дернул за шнурок. Он услышал, как где-то в отдалении зазвенел звонок и за стеной раздался, как и прежде, звук медленных, шаркающих, постепенно приближавшихся шагов. Потом маленькое окошко в двери приоткрылось.

— Доброе утро. Я Джо Манкузо. Тот самый, который…

Решетчатое окошко захлопнулось.

— Да погодите вы, черт подери!

Одна половина массивной дубовой двери начала медленно открываться. В глубине, сверкая на него глазами, стояла пожилая монахиня.

— Господи Иисусе! Да я… — Он спохватился, но тут же снова влип.— Вот дерьмо-то… Ой, сестра, извините! Я…— И он сорвал с головы шляпу.

За спиной он услышал смех таксиста. Манкузо обернулся и погрозил ему кулаком. Затем двинулся по дорожке следом за пожилой монахиней. Ему было так стыдно, как бывало только в далеком детстве.

10.30.

Раух ожидал этого звонка.

— Почему ты не позвонил раньше?

— У нас была встреча с Бруксом,— ответил Бендер.— И тут возникла одна проблема.

— Рассказывай, что там у вас стряслось.

Раух выдвинул ящик стола и, откинувшись на спинку кресла, задрал ноги. Он прямо-таки обожал, когда Бендер начинал паниковать.

— Петерсена надо брать. Прямо сейчас!

— Что, до ланча?

Бендер помолчал, потом выпалил со злостью: