Кумир
Шрифт:
Он стоял там в наступившей тишине, стоял в кольце студийных прожекторов. Журналисты пребывали в оцепенелом молчании, некоторые чувствовали горечь раскаяния и сожаления, и все находились в благоговейном страхе перед чудом, только что произошедшим перед ними. Терри Фэллон превратил скандал в моральную победу для себя и своей кандидатуры.
В кабине диктора позади последнего ряда кресел Салли Крэйн прижала к щеке деревянный ствол карабина. К телескопическому прицелу приник ее воспаленный глаз. Через точку пересечения в окуляре она
Еще раз она восхитилась его телосложением и мужественной осанкой. Еще раз она согрелась в блеске его улыбки. В конце концов, он был красивым созданием. Когда она нашла его, он был совсем неотесанным, но честолюбивым молодым человеком. Она обучала и натаскивала его, пока он не стал равным по обаянию любому богоданному лидеру на этой планете. Она учила его, писала для него, работала на него в поте лица. Она убивала для него. Он был ее наваждением.
И он все еще оставался им.
Она опустила карабин.
Терри Фэллон был тем, что она из него сделала. Он собирался стать президентом Соединенных Штатов.
А она? Что такое она?
Салли посмотрела вниз на свои руки, держащие карабин. Она посмотрела на выцветший, покрытый плесенью, смешной маскировочный костюм. Без Терри Фэллона она ничто, ничто, разве что незаконнорожденное создание никарагуанской ночи.
Она уставилась на оружие в своих руках. И тут она поняла. Она точно поняла, кто она.
Она была тем, для чего родилась на свет.
Она была посланником Карлоса Фонсеки.
Она была его шлюхой.
Она крепко прижала ствол карабина к своей щеке. И, выкрикнув слова проклятия и мести, открыла огонь.
Однослойное стекло, что отделяло кабину диктора от студии, взорвалось и рассыпалось на тысячи мелких, острых осколков. Они обрушились на вопящих, ныряющих на пол журналистов. Град пуль швырнул Терри Фэллона с трибуны и отбросил к стене студии. Его грудь превратилась в алое месиво. Рот раскрылся в вопле. Прежде чем умереть, он понял, что произошло. Когда его тело, резко дернувшись, сползло на пол, оно оставило на стене длинные кровавые полосы.
Агенты секретной службы, дежурившие в зале, опустились на колени и вскинули оружие. К тому времени, как их массированный огонь изрешетил то, что осталось от кабины диктора и прошил штукатурку стен, Салли успела выбить заднюю дверь и бросилась бежать по коридору третьего этажа к запасному выходу.
Два копа в форме бросились с обоих концов коридора с револьверами наизготовку. Салли нажала на спусковой крючок и выстрелила с бедра. Брызги пуль из автоматического оружия сплели обоих мужчин в кровавый клубок на линолеуме. Она нажала на пружину, которая выбросила пустую обойму, и вставила новую.
Агент с автоматом приоткрыл дверь в другом конце коридора. Салли легла ничком в удобную для стрельбы позицию.
Она оказалась в бетонной продуваемой шахте с тремя пролетами стальных ступеней. Они вели вниз, на улицу, через черный ход. Она сбежала по ступенькам и уперлась в запертую дверь. Она отступила и пошла на приступ. Но замок не поддавался. Дверь не дрогнула. Она перевернула ружье и стала изо всех сил колотить прикладом.
Она услышала, как открылась дверь на лестничной площадке тремя этажами выше, услышала крики и топот бегущих ног, отошла немного от двери, развернула карабин против замка, закрыла глаза и выпустила в него всю обойму. Механизм разлетелся на кусочки, горячий металл срикошетил мимо ее лица и исступленно запрыгал по дну воздушной шахты.
Откинув пустой карабин, она вытащила из-за пояса автоматический пистолет 45-го калибра и резким ударом ботинка стукнула по двери. Но дверь выдержала. Она слышала, как наверху собираются люди. Закричав, Салли ударила по двери изо всей мочи. Дверь с грохотом раскрылась, и яркий солнечный свет залил бетонные стены. От неожиданности она прикрыла глаза и отступила.
— Осторожно! — кричал кто-то.— Это террорист!
На обочине и на автомобильной стоянке вопили люди.
— Вон он!
Они орали, спешили в укрытие.
И вдруг один голос крикнул:
— Эй, да это всего лишь Салли!
— Это вовсе не террорист! Это же Салли Крэйн! — подтвердил другой.
— Салли? Это ты?
— Смотрите все! Это Салли Крэйн!
Заслонив рукой глаза, Салли высматривала дорогу к машине Томми Картера. Глаза метались. Бегство.
— Эй, ребята! Это же Салли Крэйн!
Когда ее глаза привыкли к ослепительному дневному свету, она увидела, что тротуар и мостовая уже сплошь забиты журналистами, съемочными группами и фотографами — все они сейчас устремились к ней.
— Эй, Салли, Салли! — кричали они.
Ее ослепило магниевыми вспышками. Она заморгала и прикрыла глаза от слепящего света.
— Повернись! Салли! Пожалуйста!
Они толкались вокруг нее, выбирая лучший угол для съемок. Кто-то ткнул ей в лицо микрофон.
— Салли, как ты себя чувствовала, когда убивала сенатора Фэллона?
— Это он дал фотографии в газеты?
— Он был твоим любовником?
— Черт, ну и наряд на тебе!
Поверх репортерских голов, сомкнувшихся вокруг нее, она увидела, как от входной двери телестанции агенты из секретной службы с ружьями наизготовку бегут к ней по улице.
Салли отступила на шаг и выстрелила в воздух. Несколько журналистов поспешили скрыться.
— Великолепно! — закричал кто-то.