Култи
Шрифт:
Я нарочно взглянула на его колено и сказала «ага», прежде чем снова посмотрела на него.
Приподняв подбородок, я глядела ему прямо в глаза. Серьезно, у него было самое напряженное лицо, которое я когда-либо видела и, вероятно, когда-либо увижу. Его взгляд был непоколебимым и твердым. Если бы у кого-то и могли быть световые мечи вместо глаз, то это был бы он. У него был жесткий взгляд, который боксеры и бойцы, казалось, совершенствовали, когда стояли лицом к лицу со своим противником во время взвешивания.
Подождите секунду. Почему он смотрел на меня, как на своего врага?
На
Я ему улыбнулась, нет, ухмыльнулась. Я была довольна собой.
Его ноздри раздулись, и он продолжал смотреть, высоко приподняв голову и вытянув шею. Он был таким гордым засранцем.
И как бы мне ни нравилось стоять там, глядя на него, я знала, насколько важно и нужно мне что-то сделать с болью в теле. Я позволила своей улыбке стать шире, а затем сделала несколько шагов назад.
— Увидимся, тренер. — Сделав еще два шага назад, я посмотрела на его колено. — Берегите ногу.
Не то чтобы он нуждался в моих указаниях, что ему делать. Держу пари, я раздражала его.
Конечно же, он мастер в умении быть раздражающим.
— Убедись, что приложила лед. Я не хочу, чтобы ты опять была бесполезна на тренировке.
Я провела языком по зубам и кивнула.
— Так и сделаю.
На следующий день его хромота усилилась. И у меня тоже по-прежнему все болело, несмотря на ледяную ванну, которую я принимала, и следует сказать, даже если вы принимали ее уже сто раз, она никогда не перестает быть отстойнешим отстоем всех времен.
И когда Култи заметил мою кривоногую походку, точно так же, как я заметила, что он продолжает опираться на левую ногу, мы просто злобно посмотрели друг на друга.
Глава 13
Грейс, капитан «Пайперс», выкрикнула что есть силы:
— Мы собираемся выиграть или мы собираемся выиграть?
Казалось, энергия в нашем круге была осязаемой… более чем осязаемой. Она вошла прямо в мои кости, в самый центр меня. Каждая из нас испытывала предвкушение, радость, нетерпение и даже немного агрессии — энергия, исходящая от нашей команды, делала нас сильнее.
В вечер нашей первой игры регулярного чемпионата в воздухе витала жажда крови.
Месяцы тренировок и годы игр привели каждого члена «Пайперс» к этой точке. Мы хотели победить и нуждались в победе. Первая игра была всегда очень важна, это давало понять, как каждая команда настроена на сезон.
Мне это нравилось. Это были бесконечные возможности, вероятности и шанс начать все сначала, независимо от того, как прошел наш прошлый сезон. Я обожала это. Знание, что пришли мои родители, Марк, Саймон и несколько друзей, которые прошли со мной длинный путь, только заряжало меня еще больше. Это касалось не только меня, но и всех остальных. Мои родители, которые так усердно трудились, чтобы провести меня через молодежные лиги, команды, клубы, лагерь за лагерем, молодежные национальные
Я жаждала победы, все мы.
Этот старт был важен для всех моих товарищей по команде. Это настоящая любовь. Идеальный момент.
Из-за того, как все выкрикивали «Мы победим!!!», я понимала, что не только я чувствовала эту энергию глубоко внутри себя.
Наши руки были сцеплены, и мы обнимали друг друга, каждая девушка, дожившая до этого момента, кричала «Пайперс» во все горло.
Мы выиграли.
— Это была упорная игра…
Это было преуменьшение. Мы почти упустили победу.
— …но мы сделали это, дамы. Не принимайте это как должное…
Мы стояли вместе, вспотевшие и измученные. Я стукнулась руками с Женевьевой, стоящей рядом со мной, которая забила победный гол в последние пять минут игры. Она улыбнулась мне огромной взволнованной улыбкой, на которую я искренне ответила.
Тяжелая влажная рука обняла меня за шею, что можно было бы считать удушающим захватом, если бы это был кто-нибудь другой, а не Харлоу. Она просто так меня обняла. Она прижалась губами к моему виску, говоря тихо и возбужденно:
— Мы, черт возьми, сделали это, Салли.
Я обняла ее за спину и крепко сжала, кивнув ей с улыбкой на лице.
— Конечно, сделали, — прошептала я в ответ, волнение и адреналин все еще пульсировали в моих венах.
Гарднер продолжил свой монолог об установлении стандарта на оставшуюся часть сезона и упомянул несколько вещей, над которыми нам нужно было поработать. Наконец, через несколько минут, он поднял руку, чтобы мы все попытались ее достать, и сказал:
— Я пойду отпраздновать сегодня вечером. Кто идет?
Я не собиралась. Моя семья была в городе, и по традиции я праздновала с ними и остальной частью банды. Я только что закончила сжигать сотни и сотни калорий во время игры, так что могла представить себя с разумным количеством мексиканской еды и пятью литрами воды. Дженни ехала с нами, как она обычно и делала после открытия сезона.
Несколько сотрудников радостно закричали и заявили, что пойдут с ним.
Я закончила переодеваться в раздевалке и встретилась с Дженни на улице, чтобы мы могли присоединиться к моей семье. Гарднер и его небольшая группа опередили нас, тоже направляясь к стоянке. Я не могла не заметить, что Култи с ними не было.
Когда мы пересекли двойные двери, я заметила черную «Ауди», стоящую у тротуара с заведенным мотором. Затем я заметила толпу людей рядом с машиной, одетых в различные варианты униформы Рейнера Култи. Я наблюдала так долго, как только могла, любопытствуя, выйдет ли Немец или нет. К тому времени, как я села в машину и выехала с парковки, ничего не изменилось. Я заметила джип Гарднера, выезжающий со стоянки впереди меня.
Но черная «Ауди» по-прежнему не двигалась, как и люди, толпившиеся возле нее.