Кулинар
Шрифт:
Вот он останавливается. Что-то случилось? Ага, шнурок на туфле развязался. Эдик поставил черный кейс на асфальт, водрузил ногу на бордюрный камень и торопливо зашнуровал башмак. Туфли мог бы купить себе получше. Да и их коричневый цвет не гармонирует с серо-стальным цветом костюма. Хотя сами по себе туфли неплохие. Кажется, итальянские.
Не забыв про кейс, Эдик пошел дальше. Отпустив его немного, Александр двинулся следом. День обещает быть неплохим. С утра светит солнце, редкие облака кучерявятся в небе, словно кочаны цветной капусты. Взрослые с озабоченным видом торопятся на работу. Студенты в институт. Дети в
Но не стоит отвлекаться! Чуть не потерял Эдика из виду. Впрочем, это не так и важно. Александр уже наизусть знает его маршрут. Сейчас он спустится к проспекту и повернет направо. Минует аптеку, супермаркет и войдет в здание фондовой биржи. Что за работа – целый день сидеть в офисе и пялиться в экран монитора, следя за курсом акций?! Он даже на обед не выходит из здания. Перекусывает в буфете. Зачем Александр вообще следит за ним? Он ведь действует как запрограммированная машина. Никакой фантазии! Теперь он выйдет только в шесть вечера. Проследив, как за Эдуардом закрылась массивная деревянная дверь, Александр постоял пару минут и двинулся в обратном направлении. Он вернется сюда вечером.
К вечеру погода испортилась. Уже после обеда подул сильный северо-западный ветер, нагнавший облака, которые стали темнеть и превращаться в серые тучи.
Без пяти шесть Александр был на месте. Двери биржи открывались, выбрасывая клерков на улицу пачками. Все такие одинаковые. Серые. Серые одежды, серые лица, серые мозги. Интересно, почему мозг назвали серым веществом? Александр прекрасно знал, что мозг совсем не серый. Свежий мозг – розовато-бежевого цвета. Нежнейшей консистенции.
Александр поправил бежевый шелковый шарф, снял очки в тонкой золотой оправе и протер стекла носовым платком. Снова водрузив их на нос, он заметил своего клиента. Тот как раз выходил на улицу с очередной группой сослуживцев. Стадо баранов! Александр нервно поморщился. Как они все ему противны!
Эдуард свернул налево и быстро пошел в сторону аптеки в сопровождении какого-то субъекта. Какого черта! Этот хмырь в планы Александра не входил. Несколько дней, пока Александр изучал повадки Эдика, тот все время возвращался с работы в одиночестве. Неужели сегодня что-то изменилось? Как раз в тот день, на который у Александра намечена акция.
Он двинулся следом за Эдуардом и его приятелем. Ну конечно, это просто случайность. Дойдя до перекрестка, на котором Эдик обычно сворачивал с проспекта, приятель пошел прямо. Значит, все идет как обычно.
Александр проверил газету, которая, свернутая в несколько раз, лежала во внутреннем кармане пальто. Нет, газету Александр не читал. Он даже не помнил ее названия. Просто в газете было кое-что завернуто. Кое-что, что понадобится ему буквально через несколько минут.
Александр прибавил шаг, надевая перчатки. Сегодня нельзя отпускать Эдика слишком далеко. Нужно поравняться с ним в тот момент, когда он будет входить в подъезд. Только бы никого не было рядом! Это даже хорошо, что погода испортилась. Не будет этих любопытных старух на лавочках возле подъезда. Еще один поворот, и Эдуард войдет во двор дома своей сожительницы. Как все-таки люди умеют устраиваться! У самого небось квартира
Достав из кармана газету, в которую был завернут длинный кухонный нож, заточенный как бритва, Александр переложил ее в левую руку. Эдуард в это время остановился у подъезда и начал набирать номер на кодовом замке. Одна цифра, вторая, третья… Дверь распахнулась.
– Не закрывайте. – Александр стоял у него за спиной.
Эдуард бросил на него короткий равнодушный взгляд и шагнул в подъезд. Скользнув следом, Александр хлопнул дверью. Он догнал Эдика в тот момент, когда тот стал подниматься по ступеням. Под потолком горела тусклая лампочка, спрятанная за металлической решеткой. Александр взял нож за рукоятку, газета с легким шелестом упала на бетонный пол.
Видимо, почувствовав опасность, Эдик хотел обернуться, но не успел. Разрезав пальто, острое блестящее лезвие скользнуло по ребру и вошло в тело чуть левее позвоночника. На удивление легко. Острие пронзило сердце насквозь и уперлось в грудину. Все оказалось почти так, как Александр и предполагал.
Он схватил Эдика за шею левой рукой и ощутил, как по телу жертвы пробежала легкая конвульсия. Через секунду все его напрягшиеся на мгновение члены расслабились. «Ах ты, черт!» – Александр чуть не выругался вслух. Кейс, который был у Эдуарда, выпал из бесчувственных рук и с грохотом упал на площадку. Как же он забыл про чемоданчик? Так ведь недолго и влипнуть в историю!
Он прислушался, не щелкнет ли где замок, не хлопнет ли дверь, но в подъезде было спокойно. Если кто и услышал шум, то не обратил на него особого внимания.
Продолжая держать нож за рукоятку, Александр оттащил мертвое тело в сторону и опустил лицом вниз. Потом вернулся за чемоданчиком и поставил его рядом с трупом. Затем вытащил нож из раны, приподнял полу пальто и тщательно вытер лезвие. Подобрал упавшую газету, свернул ее вдоль и, спрятав в ней нож, сунул в карман. Дело сделано. Он одернул пальто, поправил очки и шарфик. Кажется, все в порядке. «Черт, чуть не забыл!» Он нагнулся и, пошарив по карманам убитого, достал связку ключей на брелоке в виде серебряного североамериканского доллара. Штучка была занятная.
Александр отделил от связки один ключ, остальные сунул обратно в карман. Слегка приподняв труп, вытащил из внутреннего кармана пальто бумажник. Здесь же вынул из него все деньги и, не пересчитывая, положил в свой карман. Бумажник швырнул рядом.
Александр шагнул к двери, щелкнул задвижкой и вышел наружу. У дома никого не было. Он захлопнул за собой дверь, повернулся, не спеша пересек двор и оказался на улице. Его никто не заметил.
Через два дня после обнаружения трупа Галины Самаховой майор Дудуев зашел к Ресницкому.
Патологоанатом сидел в своем кабинете, размещавшемся в здании городской клинической больницы. Его кабинет совсем не походил на врачебный, а скорее напоминал офис бизнесмена средней руки. Черный матовый стол с компьютером, такой же черный шкаф с открытой полкой, уставленной справочной литературой. Черный цвет мебели выгодно оттенялся мягким угловым диваном, обтянутым бледно-оранжевым гобеленом, и такими же креслами, стоявшими перед журнальным столиком. Травянисто-зеленый ковролин почти полностью заглушал шаги. Только белый халат Аркадия Семеновича напоминал о том, что хозяином кабинета является врач.