Кулинар

Александр Елена

Охрана Ксандера направила на девушку оружие, Рони осмотрела их.

– Стреляй, они не тронут вас. Убив меня, вы будите свободны.

Хоть Рони и кричит, что спокойно сможет нажать на курок, но это не так, даже такого монстра она не сможет убить. От безысходности, у неё из глаз хлынули слёзы.

– Ты не сможешь меня убить и это не из-за того, что ты не способна это сделать, каждый человек даже самый морально-чистый сможет убить, я дорог тебе. За то короткое время нашего знакомства, ты привыкла ко мне.

Рони отрицательно завертела головой.

–

Да, не осознавая этого, ты понимаешь, что не сможешь убить меня, потому что где-то в глубине твоей души зародились чувства ко мне…

– Замолчи! Что ты несёшь? Я знаю тебя две недели. Ты насильно похитил меня, удерживал, сделал своей заключённой и заставил выйти замуж. Такого человека как ты, невозможно полюбить. Я тебя презираю, и никогда не прощу.

– Если презираешь нажми на курок и будь свободна! Освободи себя от меня, выпусти себя из клетки. Чтобы освободиться, тебе нужно только нажать на курок.

Ксандер, словно нарочно, усердно заставлял её выстрелить в него. Провоцировал её. За две недели она немного поняла его нрав и знает наверняка, что Ксандер с лёгкостью может расправиться с ними, а тела сбросить в пропасть. Почему же он этого не делает? Почему требует от неё выстрелить в него? Он так играет? Или есть иная причина? Возможно, в суровом Ксандере зарождаются тёплые чувства к ней, и таким образом, он пытается избавиться от них. Или же, он чувствует вину за совершённое. Или же просто желает умереть.

Рони не решалась, она не могла лишить жизни человека. В какой-то степени Ксандер прав: что-то непонятное зародилось и в её душе. И это не обязательно любовь, возможно, она разглядела его душу и испытывает к нему сожаление. Её рука с пистолетом медленно опускалась, тем самым, она подтверждала слова этого монстра. Но она не любит его и никогда не полюбит, это просто невозможно.

Увидев это, Ксандер на секунду обрадовался от того, что прав. Он улыбнулся ей. В этот миг, Рони поняла, что показала ему свою слабость, он снова оказался прав. Она не могла допустить этого, не для него, не для себя. Рони снова направила на него пистолет.

– Стой на месте! – крикнула она. – Ты ошибаешься, в моём сердце кроме ненависти и отвращения к тебе, ничего нет.

Ксандера начинал раздражать этот бестолковый разговор и её «качели» в его сторону, он нахмурил брови и резво двинулся к ней. – Тогда стреляй и покончим с этим наконец! Но если ты не выстрелишь прямо сейчас, я убью его на твоих глазах. – Ксандер посмотрел на своего человека, и тот кинул ему пистолет в руки, после чего Ксандер направил его на Эрика.

В этот момент решимость сама пришла к Веронике, её палец уверенно нажал на курок. Раздался выстрел, разносившейся эхом по всему каньону. Вторая пуля достигла своей цели: на праздничной белой рубашке Ксандера проступила багряная кровь. Пятно, в области плеча, расползалось с быстрой силой.

Рони охватил ужас за содеянное. Остолбенев, она смотрела на Ксандера, который, жмурясь от боли, опускался на землю. И вот именно то, о чём он говорил: страх, неистовый страх за его жизнь сковал всё её тело, сердце застучала, как сумасшедшее.

Она почувствовала себя плохо, ещё немного и она рухнет на землю от потери сознания.

Эрик успел поймать её. Она, словно тряпичная кукла, повисла в его объятиях. Но для Эрика её состояния сейчас было не удобно, ведь из-за её поступка, люди её мужа отомстят им за это. Он выхватил у неё пистолет и направил его на людей Ксандера, которые уже окружили их.

– Нет! – закричал Ксандер. – Опустить оружие!

Но его люди не спешили выполнять приказ: для них главное спасение жизни их босса.

– Опустить, быстро! – повторил Ксандер свой приказ.

Его люди опустили свои пистолеты.

– Уезжайте, – сказал Ксандер Рони.

Подельники Ксандера освободили им путь. Но Рони всё ещё не могла прийти в себя, она продолжала стоять в ступоре и смотреть на окровавленного Ксандера. Её мысли были только с мужем, она желала подбежать к нему и как-то помочь, но Эрик, почувствовав этот порыв от неё, сжал свою руку сильней. Эрик хотел как можно скорей увести отсюда Веронику, зная её нрав. И он был прав: в данный момент, она не хотела оставлять Ксандера в таком состоянии.

Ксандер прижимал свою рану рукой. К нему подбежали его подельники и начали поднимать, отчего он журился от боли.

Но почему она переживает за него? Почему это её волнует, ведь он мерзавец, он плохой человек? Он испортил ей жизнь, а сейчас, она наконец-то освободилась.

Эрик тащил Веронику к машине. – Идём любимая! – он с силой усадил её в машину, после чего быстро сам сел и дал по газам, поднимая за собой пыль.

Рони обернулась назад, она смотрела на своего мужа, смотрела прямо в его глаза. Ей нужно было видеть его страдания и боль, для того чтобы вернуться к нему… хотя бы из-за сожаления и сострадания. Но сердцем она понимала, что это лишь повод, чтобы остаться с ним, со своим врагом. Но на лице Ксандера не дёрнулся ни один мускул, словно он не ощущает боли. А ведь ему больно. Или же нет?

Они выехали на дорогу. Рони молчала, она прибывала в шоке от происшедшего. Эрик смотрел на неё, и неоднократно интересовался, как она? Но она не отвечала, она отрешённо смотрела в окно. Эрик взял её руку и поцеловал.

– В Колумбии нам оставаться нельзя. Дорога будет долгой, нам нужно отдохнуть. И тебе успокоиться.

Эрик свернул на заросшею тропу, по которой уже долгое время никто не ездит. Они заехали в глубь леса, до какой-то заброшенной лачуги.

– Отсидимся здесь, а с утра уедем из этого кошмара, – сказал Эрик.

Рони продолжала молчать, борясь со своими желаниями внутри. Хочет ли она этого? Хочет ли сейчас скрываться от Ксандера с Эриком? Хочет ли сбежать с тем, кто предал её?

Эрику не нравилось её состояние, он боялся, что слова того психа правдивы и его любимая смогла за столь короткое время полюбить его. Он взял Рони за руку и помог выйти из машины. – Идём в дом, ты отдохнёшь.

Рони и впрямь была вымотана физически и эмоционально. Последние две недели были сложные для неё, а сегодняшний день особенно тяжёлый эмоционально…