Кукушонок
Шрифт:
В:
Вешать собак на других, кивая на справедливость и нежно выводя за скобки собственную персону, - если б какая-нибудь крыска занималась этим делом под моим сторонним взглядом, я улыбался бы презрительно и томно. Поэтому не надо, не будем. Люди Ренессанса, каждому свое.
Часы свободы от Анхеля-хранителя слишком дороги для того, чтобы тратить их на блаженство в шлепанцах. Тем более что это подарок та-акой персоны!
Закон есть закон: при въезде в каждый крупный город на справочном щите среди прочих выписан код вызова специального уполномоченного международного контрольного органа
– Офицер доверия двадцать три пятнадцать. Слушаю вас.
Говорит по-нашему почти чисто, но как-то чуждо. Или это мои домыслы? Возможно.
– У меня срочное дело. Очень срочное. И я не располагаю временем. Не могли бы вы прислать за мной транспорт?
Не добираться же было мне к нему с ведома людей любезного "ферст мэна"! А у самого в кармане ни шиша, один "Кадуцей", который мигом вывел бы на меня томящегося в неведении битюга.
– Не уверен, что могу. Уставом не предусмотрено.
– Но и не запрещено. Поверьте на слово, дело того стоит.
Он подумал и согласился. Очень нехотя. И я его понимаю.
– В соответствии с "Уложением" предупреждаю вас, что каждое произнесенное здесь слово записывается. Я обязан принять вас и выслушать в присутствии представителя местных властей. Он вызван. Ваша личность и свободная воля сделать заявление представителю международного контрольного органа должны быть удостоверены при нем. После того как вы сделаете заявление, вы вправе потребовать от меня гарантий вашей безопасности впредь до окончания расследования. Но если будет доказано, что заявление ваше ложно, вам грозит обвинение в государственной измене и прочие довольно крупные неприятности. Ознакомьтесь, пожалуйста, - он протянул мне брошюрку.
– Там обо всем сказано. И прошу: впредь до прибытия представителя местных властей больше ни слова. Можете оставаться здесь, но лучше перейдите в комнату ожидания. Пока все. Ждите.
– Но у меня очень мало времени.
– К сожалению, могу лишь повторить то, что сказал.
Само собой. Я ему не сват и не брат. На психопата не похож, и то слава аллаху. Сидит себе чинно министерский племянничек из Великозапечии и уютно мшеет за большие деньги. Два-три раза в год звонят ему большей частью любители розыгрышей или вообще подозрительные типы, гнать их с порога. Держава ни против какой иной державы не замышляет, весь его опыт за это и против меня, черт знает, кто я, откуда и что все это значит!
Жду.
Заявилась местная власть. Рекомендуется. Уполномоченный губернатора по особым вопросам в ранге заместителя начальника управления. Удовлетворен ли я? Да, я удовлетворен. Ты мне без разницы.
Оба смотрят на меня, как на скорпиона. Со страхом и гадливостью. Сказать не могут, но смотреть могут и умеют. Дипломаты. Ну, я вас заставлю попотеть.
Выкладываю все. Как в омут головой. Полтора часа. Кратко, деловито, без эмоциональных выражений. Образцы на стол.
Я говорю, а местная власть при каждом моем слове расцветает. Ликует: никаких нарушений международных обязательств, держава чиста и невинна, речь идет о мелкой браконьерской афере, так что вообще не очень понятно, при чем здесь офицер доверия.
– Э... Простите, э... Дело вполне в компетенции национального следственного ведомства, хотя, э... Не берусь, конечно, судить о степени его серьезности, но почему э... Вы обратились с этим к офицеру доверия, а не к губернскому прокурору?
– Потому что это дело, по моему мнению, относится к области действия международных соглашений по эксплуатации внеземных источников сырья, как-то: Аддис-Абебской конвенции от такого-то года, Мадридского соглашения от такого-то года, Джезказганского протокола, Лос-Анджелесского протокола и т.д.
Все эти священные преамбулы у меня от зубов отскакивают до сих пор. Выучка есть выучка.
И полковничек запечный приободрился. Верно рассудил дьявол; дельце пустяк пустяком, но дает возможность выставиться - грудь колесом, встречи на высоком уровне, честной протокольный трезвон. А может, и следующий чин, кто его знает?
– Согласно "Уложению", с которым вы ознакомлены, я обязан обеспечить вашу безопасность как лица, обратившегося с заявлением в международный контрольный орган. В частности, до момента рассмотрения вашего заявления вы можете получить убежище в любом иностранном посольстве...
– Отказываюсь от охраны и защиты.
Если начистоту, жалею об этих словах. Но у меня не было другого способа добиться, чтобы они перестали смотреть на меня, как на мелкого доносчика. Уж очень мне было противно, и я взыграл.
– Конечно, как хотите...
– протянул великозапечец разочарованно. Не очень-то убыло брезгливости в выражении его лица, так что зря я корчил из себя...
– Минуточку, э...
Это местная власть.
– Со своей стороны, э... Если будет позволено, я, э... Все же не вижу смысла, то есть особого смысла, э... Занимать высокую международную инстанцию делом такого рода...
И все же мне повезло с великозапечцем - включается с полуоборота.
– Оценивать поступающий материал не входит в мою компетенцию. Я обязан принять и передать руководству. И одновременно вручить вам копию, с которой вы вольны поступать, руководствуясь местными законоположениями...
Ай да молодец, все шнуры тебе и банты плюс мои Плеяды с петлиц за булыжную твою верность уставу! Мне же публикация нужна. И не где-нибудь, а в "Ежегодном своде документов, поступивших в учреждения ООН". Здешних прокуроров да уполномоченных битюжина покупать пойдет, если уже не купил. А до ооновской гильдии добраться - дело пропащее. К ним не подступишься. Бывал, знаю тамошние порядки. И какая бумажка к ним ни поступи, обязательно будет опубликована. И конец битюгову шествию по тихим лужайкам.
Вот. А теперь выходит, что совался-то я зря. Великий магистр ордена проб и ошибок Недобертольд фон Кулан торжественно завел дело в тупик. Само собой, не навсегда - на годы. Но этих годов хватило бы мне на тихую разлуку с УРМАКО и финальную пастораль на конюшне. Увернулся бы я тихой сапой и хихикал бы злорадно в уголку. Вот какой расклад готовил мне благородный доктор, а я и не знал. Без пяти до срока выставился, полез сам и теперь, что там ни вещай доктор Муфлон, хорошо огребу по затылку при общем мирном расставании. Такого не прощают.