Кукушка

Резник Юлия

Не медля больше ни минуты, я выехал на дорогу. Провинциальный магазин, со всякой необходимой мне для работы требухой, совсем не радовал своим ассортиментом. На выбор лучшего из худшего у меня ушло гораздо больше времени, чем я рассчитывал. Поэтому, возвращаясь, я гнал, превышая скорость.

Дом встретил меня громким ором. Или Марта опять не справляется с девочкой, или у той действительно колики. В коридоре было темно. Я щелкнул выключателем, но ничего не изменилось. Невольно я подобрался. Стараясь не шуметь, сгрузил на пол пакет и, сжав в руке пистолет, бесшумно ступил на порог. Заглянул в гостиную, кухню. Ничего! Дверь в спальню, где заходилась плачем малышка,

была открыта. Я осторожно заглянул внутрь. Марты в комнате не оказалось. Я обшарил весь дом, и только тогда увидел перерезанные провода.

Я до конца не верил в то, что она ушла. Она не могла так поступить, не было абсолютно никакой причины для этого, но…

— Твою мать, что у вас происходит? — раздался тихий недовольный голос в наушнике, когда я, наконец, смог подключить электричество и хоть немного подзарядить аппаратуру. Малышка продолжала плакать, и в этом шуме слышимость оставляла желать лучшего.

— Марта ушла, оставив малышку.

— Ты уверен? Что у вас с электричеством?

— Она перерезала провода.

— Зачем бы ей это делать? Ты уверен, что ее не похитили?!

Осторожно удерживая ребенка одной рукой, второй я нашарил на полке смесь, зубами открыл крышку и на глаз отсыпал порошка в миску. Признаться, сначала я тоже подумал, что Марту похитили, но, пораскинув мозгами, отказался от этой мысли. Во-первых, вряд ли бы похититель стал забирать ее барахло. Во-вторых… Если бы это был Вуич, он бы никогда не оставил нам козырь в виде собственного ребенка.

— Исключено. Марта ушла по собственной воле. Прочесывайте территорию. Она не могла далеко уйти.

— Мяяяяя!

— Ну-ну, тише-тише… Эта кукушка тебя даже не покормила перед тем, как свалить? — Алиса жадно шарила ротиком по моей руке в поисках пищи, а я все сильнее закипал, — полежи тут, пока я перелью в бутылочку молоко… — убеждал я малышку, как если бы она меня понимала. Впрочем, чуда не случилось. Плач становился все громче. Малышка захлебывалась криком. Вся моя нежность к Марте в этот момент исчезла, испарилась. Я анализировал ее поведение и понимал… что она не собиралась становиться матерью этой девочке. Буря спутала все ее планы.

Подержав бутылочку под струей холодной воды, чтобы она поскорее остыла, я снова подхватил Алису на руки и сунул ей соску в рот. Не представляю, как Марта могла отказаться от дочки. Все равно, что от самой себя. Она словно заново родилась в этой малышке, которая с каждым прожитым днем становилась на нее все больше похожа. Мне хотелось думать, что это решение ей далось нелегко. Я анализировал проведенные с нею минуты. Было так много звоночков, которые я улавливал и недооценивал. Её категорический отказ от грудного вскармливания, ее отстраненность, нежелание называть дочку по имени! Я должен был догадаться! А вместо мозга у меня не вовремя активизировались совсем другие части тела, которыми я, видно, и думал.

— Твою мать… — в который раз за день выругался я.

Гарнитура вновь ожила. Я надеялся, что Марту нашли, потому что в противном случае… Господи, хоть бы ее нашли.

— Как это случилось? Почему, черт тебя дери, она вообще осталась без присмотра и как тебя вычислила? — сыпал вопросами главный. Что ж… я и не надеялся, что легко отделаюсь.

— Как вычислила — без понятия. И вычислила ли вообще…

Я врал, сердцем чувствуя, что Марта разгадала все мои тайны. Она была умной девочкой, которой пришлось многому научиться, чтобы выжить. Я был практически абсолютно уверен в том, что Марта меня вычислила совсем недавно. Вполне возможно — сегодня. Был только один момент, который мог ее насторожить, и она

тут же сделала верные выводы. Методично отсекла все сомнения и спланировала свой побег. Вот только в сложившуюся в голове картину совсем не вписывался наш поцелуй. Что это было? Проверка? Себя? Меня? Нас обоих? Зачем ей это все было нужно? И кем для нее был я?

— Такие просчеты в нашей работе обходятся очень дорого, — напомнил мне главный.

— Ситуация под контролем. Она не могла уйти далеко.

— Я очень на это надеюсь.

Главный отключился так же внезапно, как и позвонил. Насытившись, Алиса выпустила из ослабевших рук бутылку. Я осторожно погладил ее по округлившейся щечке. Девочка кушала хорошо и хорошо прибавляла в весе. Она была абсолютно не похожа на мою сестру, в честь которой я и дал ей имя. Как и я сам, Алиса-старшая была темной масти. В отца.

Закусив изнутри щеку, я подхватил малышку на руки и подошел к окну, за которым шумел макушками лес. Изумруд елей уходил далеко вверх и почти сливался с почерневшим грозовым небом. С каждой секундой мое беспокойство усиливалось. Мы не могли упустить Марту… Я не мог… Не потому, что она была важным свидетелем, просто… без нее мне вновь стало холодно, и дело было вовсе не в плюс десять за окном.

Малышка в руках закряхтела, я перевел на нее взгляд и улыбнулся. Алиса немного окрепла. Промежутки между кормлением и сном удлинились. Она внимательно следила за мной чистыми удивительно яркими голубыми глазами, глядя в которые, сам того не желая, я проникался этим ребенком. Эта малышка делала со мной что-то странное. Напитывала необъяснимой нежностью и любовью. Я поднес к губам ее рефлекторно сжавшийся кулачок и поцеловал. Ручка малышки дернулась, и мое сердце подпрыгнуло, будто было связано с ней тонкой невидимой ниткой.

Так странно… Я был уверен, что все мои чувства, кроме чувства вины, умерли вместе с сестрою и матерью, которая, прожив двадцать два года с садистом-мужем, все же не выдержала и пустилась в бега. В то время я учился в университете. Меня не было рядом, и я до сих пор не знаю, что стало той самой последней каплей… Моя мать была типичной сабой. Её зависимость от воли отца носила неестественный патологический характер. Он доминировал не только в сексе, но и во всех других сферах жизни. Я часто размышлял над тем, как бы сложилась жизнь матери, не встреться она с отцом. Я пытался представить ее веселой ветреной хохотушкой и… Не мог. Мне гораздо привычнее было кротко опущенные к полу глаза, тихий спокойный голос и мягкая едва заметная улыбка. Она никогда не перечила отцу, никогда! Даже, когда однажды мы с ним сцепились, мать защищала мужа, а не меня. Прятала следы от оков на запястьях и повторяла, что я все неправильно понял. В общем, я так и не узнал, отчего они убегали… Рейсовый автобус, на котором они с сестрой ехали, свалился в пропасть. Алиса умерла сразу, мать продержалась два дня. И в тот же день с собой покончил отец.

Глава 10

Есть хотелось так, что скручивало внутренности. Я не выходила из своей квартирки уже почти неделю и вчера доела остатки черствого хлеба и прокисший сыр. Голод здорово подорвал мои силы и тягу к дальнейшему сопротивлению. Никогда не думала, что это так страшно. Пошатываясь, я подошла к маленькому, потемневшему от времени зеркалу. Поймала свой потухший взгляд в отражении. Исхудавшими пальцами коснулась сухих губ, покрытых некрасивыми корками, и криво улыбнулась. Иван был в городе. Я чувствовала его присутствие, как дикие звери чувствуют опасность. Может быть, я сходила с ума, но мне казалось, что я даже слышу стук его сердца…