Кукольное тело
Шрифт:
Лит протянул ему воск. Сэнда увидел отпечатки зубов, которые сыщик снял с самого чёткого укуса. Судя по всему, последнего.
— Видно плохо, но я уверен, что одного зуба у изверга нет… — пробормотал Сэнда, рассматривая слепок. — Этого будет маловато… Так, что ещё?
Кивнув, Лит схватился за девичью лодыжку, вытянул ногу и указал пальцем на заднюю часть бёдер.
— Пятна… Красноватые пятна… Слегка блестят. Ба-а-а, да он эту красотку тра…
— Это ещё не всё, — перебил его Лит.
Глава уложил девушку на спину, без всякого стеснения разорвал её рубашку.
— Ба! А вот это уже занятнее! Чешуя драконов… Эти твари теперь не только дурят людям разум, но насилием промышляют?! — возмутился напарник, нахмурив брови.
— Не думаю, — покачал головой Лит. — На тележку её переложили.
— Хм… Насильник «орудовал», поставив несчастную на четвереньки, но чешуя оказалась на её груди… — задумался Сэнда, потирая переносицу. — Рубашка была застёгнута. Ну, до того, как ты там пошарил. Сомневаюсь, что злоумышленник после своего «злодейства» аккуратно застегнул её одежду, но забыл про юбку! А вот если, перекладывая тело на тележку, прижимать его к своей груди… Чешуйки могли завалиться. Ба! Да у нас два злоумышленника! И один из них — не человек!
Лит коротко кивнул.
— А как ты нашёл чешую? Рубашка же была застёгнута? — недоверчиво спросил Сэнда.
— Несколько чешуек прилипло на шею, — холодно бросил глава.
— Значит, остальное скатилось вниз… — закончил напарник.
Лит снова коротко кивнул, наклонился, аккуратно закрыл девушке глаза и выпрямился.
— Руки потом помой! — проворчал Сэнда. — Как всегда, без перчаток… Вот смотрю на твоё лицо и понимаю, что это ещё не всё!
Лит достал из широкого рукава скомканную бумагу:
— Он сунул это ей в руку.
Напарник разгладил бумагу и прочитал:
— «Найдёшь меня за шестнадцать дней? С ненавистью, твой Тэ». Опять этот гадёныш Тэ! Но… Это убийство совсем не похоже на те его, «кукольные». К тому же двенадцатую-то мы сегодня утром уже нашли! Не думаю, что ещё тринадцатую найдём… Только завтра, скорее всего.
Лит махнул рукой. К нему подбежал молоденький румяный баша со шрамом на подбородке. Убрав руку с ножен, где лежал тесак, юноша молча накрыл левой ладонью тыльную сторону правой ладони и замер.
— Увези, — ещё более холодно произнёс Лит.
— Слушаюсь! — бодро рявкнул баша, опуская руки.
— По… Подождите!
К тележке быстро подошла худенькая миловидная девушка. Мельком взглянув на главу, она стянула с себя пёструю выцветшую накидку и прикрыла тело, лежащее на тележке. Неуклюже поклонившись, чаганка убежала.
— Вот дела… — удивился Сэнда. — В нашем городе такие страсти кипят, а твоя поклонница голых мертвецов прячет от людских глаз! Чудная девица…
Лит отвернулся. Баша толкнул тележку. Из кармана накидки выкатилась паровая булочка. Не заметив этого, юноша раздавил грязным сапогом мякиш и покатил тележку в Павильон Неприкаянных**.
Где-то закаркал ворон, потом раздался надрывный крик. Затем всё стихло. Баша подвёз тележку к деревьям и кивнул пухленькой девушке в серых одеждах из плотной дорогой ткани. Она расплылась в улыбке так, словно увидела
— Эх, любовь, любовь… Наш мужественный баша и наш милый лекарь… Что может быть прекраснее!..
Помолчав немного, напарник поинтересовался у главы, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка:
— Что тебе рассказали лица?
— Людей слишком много.
— Был ли кто-то подозрительным? У тебя зоркий глаз. Ты точно кого-то выцепил!
Лит покачал головой, наблюдая за тем, как баша разгоняют последних зевак. Особенно усердствовал один из них — крупный невысокий юноша с взъерошенными волосами. Грубо выкрикивая, он разгонял людей, двигаясь слишком торопливо, но при этом словно стараясь сдерживать свои движения. Вцепившись четырьмя пальцами в древковое оружие с массивным лезвием на конце, он рьяно колотил другим его концом по спинам несговорчивых чаганцев. Особенно доставалось двоим: один был таким тощим и столь незаметным, что, получив пару раз по хребту, он, улучив мгновение, просто исчез в толпе. Второй — пожилой, высокий, в дорогих одеждах серого цвета, подпоясанных красным шарфом, всё пытался прорваться сквозь людей, но не мог: их было слишком много.
— А праздник уже закончен? Так рано?
Сэнда с Литом оглянулись и увидели мужчину с обесцвеченными, практически белыми волосами. Он стоял, положив руки в карманы белой рубахи и выпятив большие пальцы. Его глаза были сильно распахнуты, а изломанные брови — приподняты. Позади него находилась маленькая тележка, нагружённая костюмами.
— Закончен, — ответил Сэнда.
Мужчина вздохнул, потёр маленькие уши и, прихрамывая, пошёл к тележке:
— Очень, очень жаль… Я так торопился, что упал и подвернул ногу!
— Себялюб несчастный… — вдруг буркнул Лит себе под нос.
Мужчина положил ладони на ручку тележки и замер, словно его только что облили ледяной водой. Даже длинные пальцы застыли в напряжении. Он немного повернулся в сторону двора с открытыми вратами, прогулялся взглядом по жёлтым узорам и взглянул на главу исподлобья.
— Конечно, конечно… — тихонечко проворчал Сэнда, покачав головой. — Глаза распахнуты, уши маленькие, затылок плосковат… Точно себялюб. И никак иначе!
К беловолосому мужчине внезапно подскочил взъерошенный баша и пнул тележку по колесу:
— Уйди с площади, актёришко! — грубо произнёс он, положив руку на ножны, где, судя по форме, лежал тесак.
Глава принюхался: от баша разило запахом смерти. Он протянул руку и схватил актёра за локоть. Мужчина вывернулся, оттянул кожу на подбородке и зловеще произнёс:
— Этот актёришко развлекает всех вас в это нелёгкое время! Не смей меня трогать! Терпеть не могу чужие прикосновения!
— Уйди с площади! Здесь произошло убийство! Главе надо всё осмотреть! — прорычал баша.