Куколка
Шрифт:
Дайренн, наконец, повернул голову и посмотрел на меня. А потом и приблизился, сильно припадая на левую ногу:
— Зачем ты здесь?
Голос ровный. Впрочем, от бывшего декана сложно было ожидать чего-то другого. Дайренн всегда, сколько я его помнила, прекрасно владел собой. За исключением некоторых случаев.
— А вы? — хмыкнула я в ответ, решив выдерживать предложенный тон. Но почти сразу сорвалась: — Почему вы ушли в отставку? Уехали с Эргаты? Спасовали?
Наверное, худшего места для задушевных разговоров, чем плац, было сложно придумать. Но Дайренн тоже
— Ответ вопросом на вопрос — признак слабости, курсант Гусева, — холодно осадил он меня.
Меня начало потряхивать. Где-то глубоко внутри зародились первые признаки истерики.
— Да?.. — поинтересовалась нервно. — Ну ладно. Хотя командиры уже все и так объяснили: мне некуда деваться на каникулах, а нужно тренироваться и постоянно находиться под наблюдением медика.
Я еще хотела добавить, что теперь очередь Дайренна отвечать на поставленные вопросы. Но он меня опередил:
— Что за история с правительственной программой?
На этот раз я не торопилась отвечать. Мне нужно было решить, что говорить. Отбрехаться предложенной Инаей версией. Или все же сказать правду. В итоге выбрала что-то посередине:
— Я не имею права разглашать, — сообщила нехотя.
Но бывший декан не отступал. Шагнул практически впритык ко мне, ухватил за запястье и сжал его.
— Аврора… — Голос Дайренна звучал предостерегающе. И я возмутилась:
— Что? Не верите — спросите у Инаи Деэри! Она прилетела вместе со мной! И вообще, — воскликнула, теряя остатки терпения и чувствуя, как истерика потихоньку вступает в свои права, — вы мне никто, чтобы требовать у меня отчета! Как хочу, так и живу! Это моя жизнь!
Лицо килла на глазах потемнело:
— Твоя, говоришь?.. Вот только тех, кто не в состоянии удержаться от пагубных и самоубийственных поступков, обычно ограничивают в правах…
— И как вы собираетесь это сделать? — Из груди рвался истерический смех. Абсурдность ситуации в моем понимании зашкаливала. Но я пока еще держалась. Хоть это и было опасно: когда сорвусь, могу натворить такого, что потом будет стыдно смотреть в глаза сослуживцам.
— Удочерю! — рыкнул мне в ответ Дайренн. — А потом выдеру так, что месяц не сможешь сидеть!..
Я обалдело захлопала ресницами. Вот кем-кем, а отцом этого упрямца я точно не видела. Зато любовником… или мужем…
Осознав, о чем подумала, я все-таки расхохоталась. Истерически. Согнувшись пополам и обхватив себя руками. Так, что из глаз брызнули слезы. До боли в животе, до колик и истерических всхлипов!
Не знаю, как мое поведение выглядело в глазах бывшего декана, но мой безумный смех точно снизил градус его злости. Он дождался, пока я немного успокоюсь, и проворчал:
— И что смешного я сказал?
Отсмеявшись, я смахнула с глаз лишнюю влагу и всмотрелась в осунувшееся лицо командора. Подумала и… честно призналась:
— Никогда не рассматривала тебя в роли родителя. Да ты и не можешь им быть: я уже совершеннолетняя, у меня
Не дожидаясь реакции на мои шокирующие откровения, я развернулась и потопала прочь с полигона. Адреналин из крови испарился, наступила реакция, и мне захотелось плакать. Нет, не просто плакать, а рыдать. И я отчаянно надеялась, что Инаи в нашей общей комнате не будет, я сумею выплакаться и успокоиться до того, как она придет. Не хотелось, чтобы медичка видела, что со мной происходит, насколько мне плохо. Вообще не хотела кому-либо показывать свою слабость. Больше всего на свете я сейчас нуждалась в уединении и тишине. Чтобы все обдумать и принять решение.
То, что из моих глаз уже водопадом льются горькие слезы, я поняла лишь тогда, когда сильные руки схватили меня за плечи, развернули и прижали к мужской груди:
— Ну и чего ты ревешь, дурочка? — с досадой поинтересовался хриплый голос бывшего декана. — Ты что же, думаешь, я — такой ценный приз? После всего, что своими руками натворил в своей жизни…
— К черту призы, — невольно всхлипнула я. — Кому они нужны? Точно не мне!
— А что тебе нужно? Стать крутым коммандос?..
В голосе Дайренна слышалась добрая насмешка. Наверное, поэтому я не обиделась. Только вздохнула:
— Не знаю. Раньше бы сказала, что больше всего на свете хочу вернуть свою семью.
Руки Дайренна сильнее сжались вокруг моего тела, он пробормотал:
— Понимаю. Сам миллион раз хотел все повернуть вспять. Увы, это невозможно. Тебе, малышка, придется выбрать себе другое желание. Попроще. Например, создать собственную счастливую семью. И беречь ее.
Только сейчас я заметила, что сгущавшиеся на плацу сумерки уже превратились в полноценную ночь. Сколько мы так простояли? Наверное, долго. И хорошо, что темнота накрыла нас своим уютным покровом. Так мне легче было признаться в том, через что пришлось пройти:
— Я не уверена, что теперь мне это доступно, — выдохнула горько.
Дайренн услышал все оттенки и полутона моей фразы. И настороженно поинтересовался:
— Почему?..
А я не удержалась и поддела командора в ответ:
— Если бы кое-кто не так сильно торопился сбежать с Эргаты, он бы сейчас не задавал подобных глупых вопросов. — Дайренн промолчал в ответ. Только его руки крепче меня стиснули. Так, что ребра начали трещать. И я протестующе повела плечами, другое мне сейчас было недоступно: — Отпусти, а то раздавишь!
— Сначала объясни, что ты имела в виду! — глухо и напряженно потребовал бывший декан.
— Сначала объясни, куда ты сбежал с Эргаты! — скопировала я его тон. И Дайренн неожиданно уступил.
— Сдохнуть хотел, — отозвался он мрачно. — Привел в порядок все свои дела и записался добровольцем во Внешний патруль. Но, как видишь, меня сам космический дьявол хранит! — процедил со злостью. — В схватке с пиратами погибли все ребята. Кроме меня. Меня покорежило, но я остался жить. Теперь вот восстанавливаюсь и буду добиваться, чтобы зачислили в патруль снова…