Куколка
Шрифт:
Пирташ лично пришел на вечернее построение и представил довольную, как удав Инаю и меня личному составу. Распределив после этого в отряд к тому самому военному, в котором я не без помощи арлинты узнала препятствие на пути к столовой. Командор Ниайтц, ни грамма не стесняясь командира, при виде меня скривился так, будто нечаянно раскусил жука. Но обсуждать приказ все-таки не осмелился…
— Вот только неуклюжих баб в десантуре и не хватает, — проворчал он, когда построение закончилось, все разошлись и на плацу остался только его отряд. — И чем я перед космосом провинился? —
— Будет сестрой милосердия! — выкрикнул рацпредложение кто-то из игумар, которых в отряде было большинство.
Все заржали. А другой остряк предложил:
— Пусть бумажки за нас перекладывает! И начальнику чаек носит! На большее все равно не сгодится!..
Вот этого я стерпеть уже не смогла. Выдержать могла что угодно, но только не обвинение в бесполезности. Вскипела и, прежде чем Ниайтц успел осадить доморощенного юмориста, прошипела:
— Я-то хоть на роль адъютанта гожусь! А тебе даже бумажки перекладывать никто не доверит! Пустобрех!
Я прекрасно понимала, что нарываюсь, что для действующего солдата это жестокое оскорбление. Но остановиться не могла. Под ложечкой что-то жгло и требовало выхода. Наверное, потому, что на эту безобразную сцену смотрел Дайренн. Ведь я волей насмешницы-судьбы оказалась в одном с ним отряде…
От нашей наглости Ниайтц рассвирепел:
— А ну, прекратили! — прорычал он без рупора на весь плац. — Команды разойтись не было! Вы что себе позволяете?!.. Курсант, — в бешенстве развернулся командир ко мне, — я вас сгною в нарядах! На пару с Белтейном!.. Вас этому учат в академии?..
Я точно была неправа. Но почему-то остановится не получалось. В меня будто вселился бес и подзуживал огрызаться и дерзить окружающим:
— В академии, сэр, — холодно парировала я, — меня учат не задирать, а защищать слабых, никогда не бросать своих и делать все, чтобы победа не досталась противнику!
По-моему, Ниайтц слегка обалдел от моего бесстрашия. Он некоторое время молча смотрел на меня, будто не зная, что мне ответить. Или решая, где прикопать. И лишь через долгие полминуты настороженно отозвался:
— Это похвально. Но ваше поведение нарушает устав, вы это понимаете, курсант?
Лгать в ответ на прямой вопрос я не решилась. Как и смотреть, что думает о сложившейся ситуации бывший декан. Просто коротко признала, не опуская взгляда:
— Понимаю.
Ниайтц, игумар по происхождению, но явно с нечистой кровью, ибо был слишком худощав для этой расы, кивнул:
— Это хорошо. Тогда вас не удивит два наряда вне очереди.
Мне ничего не оставалось, как подтвердить:
— Есть, сэр, два наряда вне очереди!
Командир отряда посмотрел на моего противника, с которого все и началось:
— Роскорни, тебя это тоже касается! Будем укорачивать твой длинный язык!
Весь отряд притих и наблюдал за происходящим молча. Но тот, кто выкрикнул про чаек, арлинт, возмутился:
— В чем я виноват? Вы набираете баб, которых потом придется таскать на руках и оберегать, чтобы они не сломали себе, не дай черная дыра маникюр, а я…
—
Болтун опешил, надулся и нехотя взял под козырек:
— Есть, пять нарядов вне очереди!
И на этот раз никаких лишних комментариев от него не последовало. Тогда Ниайтц обвел всех присутствующих тяжелым взглядом:
— Еще вопросы есть? — Ответом ему послужила полная тишина. Дергать дракона за усы дураков больше не нашлось. — Отлично. Тогда объясню один раз и на всю оставшуюся жизнь: приказы командования не обсуждаются! Но если кто-то еще хочет знать, почему курсант Гусева оказалась среди нас, объясню: во-первых, девушка — сирота. Ей некуда поехать на летние каникулы. А во-вторых, она участвует в правительственной программе. Ей нужно тренироваться и быть постоянно под надзором прикрепленного медика. Если случится реальная боевая обстановка, Гусева, как выразился Роскорни, будет в штабе перекладывать бумажки. Без звука. Ну а до тех пор будет тренироваться вместе со всеми. Еще вопросы?.. — Все снова дружно промолчали. — Отлично! Тогда разойтись!..
Я так и стояла на месте, не зная, как лучше поступить. Ниайтц ушел с полигона первым. За ним потянулось большинство. А когда на плацу остались лишь я, Роскорни и Дайренн, командор вдруг развернулся и с силой вмазал арлинту кулаком в челюсть.
Все произошло настолько быстро, что я не то что ахнуть, осознать не успела. А вредный арлинт уже отлетел от Дайренна на несколько шагов. Но на ногах устоял. Потер подбородок, видимо, досталось ему неслабо, сплюнул себе под ноги:
— Ты что, личным оруженосцем у леди заделался? — яростно-презрительно спросил у командора.
Дайренн с космическим холодом в голосе отрезал:
— Не твое дело! И не лезь туда, куда тебя не зовут!
На миг мне показалось, что арлинт сейчас бросится на Дайренна. Я даже успела прикинуть, стоит ли киллу помогать, или это будет ущемлением его гордости. Но Роскорни оказался умнее курсантов звездной академии и в свару ввязываться не стал. Зло выругался и процедил:
— Да пошли вы… Оба! Было бы из-за кого зарабатывать наряды и взыскания!.. А то из-за какой-то дырки…
Я еще даже не осознала смысл последней фразы, а Дайренн уже рванулся к арлинту. Но его подвела хромота. Больная нога снизила скорость реакции, и арлинт сумел избежать расправы, попросту покинув полигон. Мы с командором остались в сгущающихся сумерках вдвоем.
Возможно, обстановка и располагала к романтике: вечер, вокруг никого, в окнах отдельно стоящих зданий один за другим зажигается освещение, и мы фактически наедине. Но Дайренн прятал взгляд, отвернувшись от меня в сторону. А я ощущала растерянность: ну а теперь-то что? Повернуться и уйти? Или подойти и заговорить?
Молчание длилось и длилось. Я не смогла ни уйти, ни подойти ближе. И в конце концов, когда тишина стала уже просто невыносимой, пробормотала:
— Спасибо, что заступились…