Куколка

Олди Генри Лайон

Большую часть пути птица молчала. Лишь когда Бижан уведомил, что они подходят к заблокированным отсекам, флюктуация заговорила.

— Вы боитесь существование прервать. Так?

— Боимся, — Лючано пожал плечами.

— Это трудно есть. Все время бояться.

— Почему — все время? Все время мы об этом не думаем. Только иногда.

— Как здесь сейчас?

— Сейчас? Нет. Сейчас мы стараемся выжить. Некогда нам сейчас бояться.

— Ты интересное сказал. Буду думать.

— Внимание! Первая предшлюзовая мембрана. Борготта,

наберите код…

Слушая указания капитана, Лючано набрал восьмизначный код. Загорелся оранжевый индикатор: «опасность средней степени». Тем не менее, мембрана втянулась в стены.

Тесный отсек через десять шагов перекрывала вторая мембрана. Здесь оказалось холодно, но, в общем, терпимо. Лючано задраил за собой перегородку.

— Борготта, входишь в экстрим-зону! Напоминаю: четыре минуты. Не забыл, что тебе делать?

— Помню.

— Не слышу. Повтори.

— Есть, капитан! — по-военному рявкнул взбешенный Тарталья.

— Не ори, я не глухой. Связь барахлит. Ну, удачи. Когда задраишь вторую мембрану, связь может пропасть. Тебе придется дей… само…

Голос Бижана утонул в скребущихся шорохах. Лючано вздохнул и двинулся вперед, к дальнему концу отсека.

— Подожди, — остановил его голос птицы. — Сказать хочу. Чтоб ты знал. В тебе часть нашего есть. Часть нашего вживается. Часть нашего растет. И то, и другое есть.

— И что? — в горле застрял щекотный комок.

— Вживется — станет тобой. Вырастет — уйдет. Два пути. На втором тебе не существовать. Сказать хотела. Идем.

«Тебе бы, птичка, в психотерапевты! — зло думал Лючано, набирая очередной код, заранее сброшенный Бижаном на „глаз“. — Мало того, что я с голой задницей в „экстрим-зону“ лезу, так еще новые перспективы. Сгорю, как полковник? Или обойдется? Ну да, обойдется! — с моим-то счастьем…»

Мерзко зазвенел предупреждающий зуммер.

Вспыхнула надпись: «Опасность! Вакуум!»

«Он же обещал, что там будет очень разреженный воздух…»

Мембрана с шипением распалась на лепестки. В спину ударил ураганный ветер, вбив Тарталью в проем. Он едва удержался на ногах. Судорожно вдохнул жалкие остатки воздуха: морозного, жгучего. Укол инъектора прояснил мозги. Давление в отсеках выровнялось. Впрочем, какое «давление»?! Открывшееся помещение было в несколько раз больше предыдущего.

Ребристые стены. Тусклые панели аварийного освещения на потолке. На всем — мрачные багровые отблески. Сколько здесь? Четверть атмосферы? Одна пятая? Одна десятая? «Глаз» транслировал бег таймера, включившегося автоматически при переходе МОРСа в режим экстремального жизнеобеспечения. Осталось три минуты двадцать восемь секунд. Надо торопиться.

Едва пенетратор вошел, Лючано поспешил задраить мембрану.

Пульт управления дверью шлюза. Тут стояла уже не мембрана — многослойная композитная плита с двойным запором: электронным и механическим. Сначала электронный… код… Есть! Теперь — штурвал механики. Штурвал шел туго. Пальцы

примерзали к стылому металлу. Отогревать их было некогда.

Да и как?! Дыханием?

Через шлем?!

С изумлением и страхом Лючано сообразил, что практически не дышит. Инъекция! Он слышал об этом. Какое-то органическое соединение — оно впрыскивается в кровеносную систему вместе с катализатором. Катализатор разлагает органику, при этом выделяется кислород, насыщая кровь. Чем же МОРС защищает носителя от пониженного давления? От этой… как ее?! — декомпрессии?

«Крути баранку, дружок. Быстрей!»

Что-то лязгнуло. Плита тронулась с места, открывая шлюз. По отсеку пронеслось легкое дуновение — в шлюзе сохранилось немного воздуха.

— Туда! Давай! — крикнул Лючано птице. Своего голоса он не услышал. Разреженная до предела атмосфера плохо передавала звуки. К счастью, птица без промедления двинулась в шлюз. Тарталья защелкнул карабин страховочного троса, висевшего на поясе «овоща», на специальном кольце в стене.

— Удачи! Удачи, Пульчинелло!

Он бегом бросился вон из шлюза. Задвинуть тяжелую плиту, завернуть штурвал до отказа. Теперь — электронный замок. Иначе не открыть наружную дверь. Есть. Код открытия. Цифры путались, одеревеневшие пальцы не чувствовали сенсоров. Сколько осталось времени?

Загорелась надпись: «Вы действительно хотите открыть шлюз?»

Да, черт побери!

«Шлюз открыт».

Ждать, пока пенетратор выйдет наружу, не было времени. Через двадцать минут автоматика закроет шлюз сама. Все, дело сделано! Пора уносить ноги.

Снова код. Набрать. В глазах темно от недостатка кислорода. Он же не смотрит глазами! Он смотрит камерой. Почему… Все — красное. Аварийное освещение? Кровь стучит в висках. Перепад давления. МОРС не справляется.

Код! От кодов тошнит…

Он вывалился в соседнее помещение. Держась за стену, с трудом дотянулся до сенсора. Мембрана закрылась. Теперь — десять шагов до противоположного конца отсека. Десять ничтожных, легчайших шагов! Воздух, тепло, жизнь! Всего десять шагов…

На седьмом шаге он упал. Подъем занял целую вечность. Время? Цифры расплылись в кашу. Что-то мигает. Красным. Что-то орет. В ухо. Что орет? Кто орет? Зачем?

Надо идти. Ага, это капитан. Ну и пошел он…

«Нет, не капитан пошел. Это я пошел…»

Стена. Последняя мембрана. Код. Мир состоит не из атомов. Мир состоит из кодов. Формула Мироздания: 4-7-1-3-6…

Пол вывернулся из-под ног.

Навалилась безвидная тьма.

Контрапункт

Лючано Борготта по прозвищу Тарталья

(пятьдесят три года назад)

Никто не считает себя дураком.

Никто не считает себя подлецом.

Никто не считает себя маньяком, тупицей или бездарностью.