Кукловоды
Шрифт:
Должно быть, у меня на лице читался неприкрытый ужас. Мысль о том, что мой хозяин жив и, может быть, сумеет снова мной завладеть, была просто невыносима.
Старик встряхнул меня за плечи.
– Успокойся, – мягко произнес он. – Ты еще не совсем окреп.
– Где он?
– А? Паразит-то? Не беспокойся. Мы нашли тебе дублера и пересадили его на орангутанга. Кличка – Наполеон. Он под надежной охраной.
– Убейте его!
– Бог с тобой. Он нужен нам живым, для изучения.
Видимо,
– Соберись. Чертовски неприятно беспокоить тебя, пока ты не выздоровел, но я должен. Нам нужно записать все, что ты помнишь, на пленку. Так что соберись и начинай.
Я кое-как справился с собой и начал обстоятельный доклад обо всем, что мог припомнить. Описал, как снял складской этаж и как «завербовал» свою первую жертву, затем, как мы перебрались в Конституционный клуб. Старик только кивал.
– Логично-логично. Ты и для них оказался хорошим агентом.
– Ты не понимаешь, – возразил я. – Сам я вообще ни о чем не думал. Знал, что происходит в данный момент, но это все. Будто... э-э-э... будто я... – Слов не хватало.
– Не важно. Дальше.
– После «вербовки» менеджера клуба все пошло гораздо легче. Мы брали их прямо у входа и...
– Имена?
– Да, конечно. М.Гринберг, Тор Хансен, Хардвик Поттер, его шофер Джим Вэйкли, небольшого роста такой служитель в туалетной комнате, которого звали «Джейк», но от него пришлось избавиться: его хозяин просто не отпускал ему времени позаботиться о самом необходимом. Менеджер – я так и не узнал его имени... – Я на несколько секунд умолк, стараясь припомнить всех «рекрутов». – О боже!
– Что такое?
– Заместитель министра финансов!
– Вы взяли и его?
– Да. В первый же день. И я не знаю, сколько прошло времени. Боже, шеф, ведь Министерство финансов охраняет Президента!
На том месте, где сидел Старик, уже никого не было.
Я без сил откинулся на спину. Заплакал, уткнувшись в подушку, и вскоре уснул.
9
Проснулся я с жутким привкусом во рту, с больной головой и предчувствием неминуемой беды. Но по сравнению с тем, что было раньше, можно сказать, я чувствовал себя отлично.
– Как, уже лучше? – спросил рядом чей-то веселый голос.
Надо мной склонилась миниатюрная брюнетка. Очень даже симпатичная – видимо, я и в самом деле чувствовал себя лучше, поскольку сразу это отметил. Но одета она была довольно странно: белые шорты, нечто невесомое, чтобы поддерживать грудь, и металлический панцирь, закрывающий шею, плечи и позвоночник.
– Да, пожалуй, – признался я, скорчив физиономию.
– Неприятный вкус во рту?
– Как после встречи Балканского кабинета министров.
– Держи-ка. – Она вручила мне стакан с каким-то лекарством. Рот немного обожгло, но неприятный привкус сразу пропал. – Нет-нет, не глотай. Выплюнь, и я принесу тебе воды.
Я послушался.
– Меня
– Рад познакомиться, Дорис, – ответил я и снова окинул ее взглядом. – Слушай, а что это за странный наряд? Нет, мне нравится, конечно, но ты как будто из комикса сбежала.
Она хихикнула.
– Я и сама чувствую себя, словно девица из кордебалета. Но ты привыкнешь. Я, во всяком случае, уже привыкла.
– Мне нравится. Но с чего вдруг?
– Приказ Старика.
Я вдруг понял, в чем дело, и мне сразу стало хуже.
– А теперь ужинать, – сказала Дорис, переставляя мне на колени поднос.
– Я совсем не хочу есть.
– Открывай рот, – твердо сказала она, – а то я вывалю все это тебе на голову.
В перерыве между ложками – пришлось-таки есть, в порядке самообороны – я успел выдохнуть:
– Я вообще-то в порядке. Одна доза «Гиро», и я встану на ноги.
– Никаких стимуляторов, – категорически ответила она, запихивая мне следующую ложку. – Специальная диета и отдых, а под конец дня – снотворное. Распоряжение доктора.
– А что со мной?
– Истощение, длительное голодание, цинга в начальной стадии. А кроме того, чесотка и вши – но с этими бедами мы уже справились. Теперь ты все знаешь, но если скажешь доктору, что это я проболталась, мне придется сказать, что ты врешь. Перевернись.
Я перевернулся на живот, и она стала менять повязки. Оказалось, у меня полно воспалившихся болячек. Подумав о том, что она сказала, я попытался вспомнить, как жил при хозяине.
– Не дрожи, – сказала она. – Что, плохие воспоминания?
– Нет, все в порядке, – ответил я.
Насколько я помнил, есть мне доводилось не чаще чем раз в два или три дня. Мыться? Вспомнить бы... Нет, за это время я вообще не мылся! Брился, правда, каждый день и надевал свежую сорочку: хозяин понимал, что этого требовали условия «маскарада». Но зато ботинки я не снимал с тех самых пор, как украл их на старой базе, а они еще вдобавок и малы были.
– Что у меня с ногами? – спросил я.
– Слишком много будешь знать, скоро состаришься, – ответила Дорис.
Вообще-то я люблю сиделок: они всегда спокойны, общительны и терпеливы. Ночной сестре, мисс Бриггс, с ее лошадиной физиономией до Дорис было, конечно, далеко. Она носила такой же наряд из музыкальной комедии, в каком щеголяла Дорис, но никаких шуточек по этому поводу себе не позволяла, и походка у нее была как у гренадера. У Дорис, слава богу, при ходьбе все очаровательно подпрыгивало.
Ночью я проснулся от какого-то кошмара, но мисс Бриггс отказалась дать мне вторую таблетку снотворного, хотя и согласилась, чтобы убить время, сыграть со мной в покер. Выиграла у меня половину месячного жалования. Я пытался узнать у нее что-нибудь о Президенте, но это оказалось невозможно. Она делала вид, что вообще ничего не знает о паразитах и летающих тарелках, хотя наряд ее объяснялся только одной причиной.