Кукловод
Шрифт:
— Здесь, — шепотом добавил он, сообщая страшный позор орды, — от орков иногда рождаюся самые оббыкновенные человеческие детеныши.
Слабые, без клыков, как люди…
— Как это? Где же они?
— Убиваем при рождении.
— З-зачем?
— Как зачем? — простодушно удивился Ху-Рарк. — А чтоже им мучиться и жить такими уродами? Свинопас недоуменно покачал головой. Это было столь поразительно, что он только и выжал из себя удивленное:
— Оооо…
— Ты разве не слышал о надвигающейся войне, червячок? Часть племен уже напала с юга. Они теснят человеческие силы все дальше и дальше.
Но люди
— А эльфы?
— Что эльфы? Третья сторона не переваривает зеленых любителей цветочков. По составленному договору эльфов с гномами положат в одну маленькую могилку. Ростом они не вышли, так что сам понимаешь, места много не займут. Вот такой будет гробик! — засмеялся орк и показал двумя пальцами миниатюрный ящичек.
— Учитель, а чью сторону представляет Калиль?
— А ты еще не догадался, червячок? — насмешливо посмотрел на него Ху-Рарк, — Калиль и Шара — вервульфы, оборотни… Гррх, но не о том речь. Ты готов отказаться от человечьего племени? Если нет, лучше бы тебе повернуть назад сейчас, ибо потом живым ты развернуть не сможешь. Ты отказываешься? И Ферро кивнул. Отказаться, так отказаться. Пожал плечами. Почему бы нет. Кого там жалеть? Благородных дворян что-ли? Главное, что папку то мы спасем, великий учитель?
И тогда Рьёга достал скрипус.
— Дворянские замашки, — Рьёга фыркнул, — Мы оба знаем, что никакой ты ни граф.
— О, Рьёга Красный, мой благородный друг, — как обычно с пафосом произнес Болотный Нэйн, — возможно, титул и имя мое никому неизвестны нынче, но это не значит, что я не носил этот титул в прошлом… в далеком прошлом… — грустно вздохнул лже-граф. — А вы не находите это зрелище немного мрачноватым? Крики. Кровь. Звон оружия. Выстрелы… С этими словами он достал изящный расшитый серебром платок и показательно протер увлажненные глаза:
— Право слово, это так печально… Все эти люди обречены на тяжкие страдания, мучения в конце которых даже смерть не будет подарена им… Так и будут бродить безымянной массой, пока лишь огонь не развоплотит их бренные поднятые из земли тушки… О, наши воины могучи и сильны, но истинно достойны сожаления. Не стесняйтесь проявить чувства, дорогой Рьёга, — при этом Граф весьма натурально всхлипнул. Рьёга смотрел на него, как на самого последнего идиота. Актер дряннейшего театра отыграл бы эту сцену лучше.
— Играйте, играйте дорогой Рьёга, — замахал Нэйн руками. — Не обращайте внимания на мои недостойные слова. Рьёга никогда не понимал своего спутника. Это раздражало. Но тем не менее он поставил пальцы на струны, начиная с пиццикато, продолжим мелодию сложными флажолетами и скоростными переходами.
Рьёга был почти Мастером в игре на скрипусе. Мертвяки вновь пришли в порядок, дисциплировано и методично уничтожая вооруженное или нет, сопротивление поместья. Только что они безвольно разбредались в разные стороны, натыкаясь на столбы, падая и подымаясь вновь. И лишь по случайности натыкаясь на стражу, нападали на них. Мечи входили в мертвые тела, но это было бесполезно. Труп тянулся к мясу, отруби ему хоть ноги, хоть голову.
Только в конец изрубленные на мелкие
— Музыка сама по себе магия. Огромная редкость, когда заклятия произносятся ни словом, ни жестом, ни мыслью, а мелодической нотой… То было одно из многочисленных поместий вокруг Рейнгарда, где они рекрутировали новых солдат в свою жуткую армию. Рейнгард оказался крепким орешком, взять его с ходу никак не получалось. Гули шли вперед, как машины с вечным двигателем, крепко и жестко чеканили шаг, штурмовали крепкие стены день за днем, без страха и сомнений.
Но все развевалось в прах, стоило батарее дать залп. Ядра летели и разрывали мертвую плоть на целые лиги кругом. Просеки давно мертвых разорванных трупов заполнили все поле от горизонта до башен, что не видно было земли. Рьёга подумывал о том, что придется наполнить эту раковину до краев мертвой плотью, пока она не достигнет уровня стен, и не заглушит своими костями проклятые пушки, и тогда-то они просто пойдут по этому созданному холму, перешагнут через борта и проникнут в город. Их армия была истинно огромна, но и она имела пределы. Господин Резель ходил по кладбищам, рассыпая некромантское зелье. Они же с Болотным Нэйном отвлеклись от штурма, ходя с малыми отрядами по окрестностям, окружая великий Рейнгард. В конце концов можно было взять крепость измором. А где-то далеко на севере шагает Кукольник. Нежданное подкрепление. Вот только желанное ли? Менестреля перекосило. Он взял фальшивую ноту. Такое случалось не часто…
— О Рьёга, — слышал он то и дело комментарии Нэйна, — эта музыка столь прекрасна, сколь печально зрелище, стоящее перед нашими глазами… Мервяки настигли какую-то девку и в настоящее время собирались разорвать ее на части.
— О, Рьёга, я хотел бы добить эту девицу сталью. Мое бедное сердце не выдержит, если и она станет ожившим трупом. Нэйн поправил свою огромную шляпу и пришпорил коня. Не прошло и пол-фазы, как он вернулся весь в крови, но явно посвежевший и даже помолодевший, если конечно такой термин можно употребить по отношению к бессмертному лорду вампиру. Девушку он отчего-то не добил. Она валялась в бессознательном состоянии, перевалившись через круп лошади.
— Мой дорогой Рьёга, все-таки вы были правы, следить за этим с холма много комфортнее. И музыку вашу расслышать можно, не то что там — заглушают бедные люди своими неразумными криками… Слышал я, знаете, как армией зомби управляют при помощи виолины, деревянной дудочки, лютни и даже барабана, но ваша игра не идет ни в какое сравнение. Нэйн громко захлопал в ладоши. Он вообще любил подобные жесты. Рьёга же бегал пальцами по струнам, не слушая болотного вампира.
Он начинал привыкать к тому, и воспринимал вкрадчивый голос графа обычным аккомпаниментом. Также как крики. Кровь. Звон оружия. Выстрелы.