Кукла колдуна

Лайм Сильвия

— Неправильная фея, — хрипло бросил рыцарь, не понимая, что вообще за слова произносит. Не слыша себя, потому что большие пальцы уже обводили женские губы. Он сходил с ума, чувствуя их мягкость и податливость.

Воздух вокруг, казалось, трещал. Вибрировал. Обжигал. А, может, обжигал ее тихий выдох сквозь приоткрытый рот. Почти стон, когда он склонился чуть ниже, не в силах справиться с темным голодом, бушующим внутри.

Всего лишь коснуться ее губ. Попробовать на вкус. Пройтись языком один раз, не больше. Чтобы сбросить наваждение.

Убрать это напряжение, от которого под кожей горели искры.

Дрогнули ее ресницы, когда девушка опустила взгляд. Посмотрела на его рот, тяжело дыша. Едва ли легче, чем дышал сейчас он сам.

И облизнула губы.

Все. Конец.

Звон и падающие в пустоту стальные звенья. Цепи самообладания с треском лопнули.

В ушах зазвенело. Перед глазами вспыхнули разноцветные пятна.

Дайрен резко придвинулся к фее, обхватывая ртом ту самую губу, по которой только что прошелся ее язычок. Жадно втягивая в себя, вылизывая и затем проникая, наконец, целиком в ее рот. Тяжело дыша, не помня себя.

И ее стон. Проклятье. Стон, вырвавшийся из груди чуть не заставил его кончить прямо здесь. Стоя. Целуя ее мягкие демоновы губы.

Фея творила что-то ужасное, непонятное. Почему она не оттолкнула его? Почему испуганно, неуверенно подалась вперед, прижавшись к нему всем телом?

Ближе. Жестче.

Так хочется…

Почему открыла в ответ свой маленький ротик, беспокойными руками скользнув по его груди?

Он чувствовал каждое ее прикосновение болезненно резко. Как нож, вспарывающий кожу. Каждый едва касающийся пальчик, нервно вздрагивающий на его теле. Неуверенно поглаживающий мышцы, обводящий по кругу ключицы. Едва дотрагивающийся до шеи.

"Мрак… женщина, что ты делаешь?.." — метались в голове мысли, среди опустошающего безумия. Пожара. Пока Дайрен терзал губы феи все с большим и большем остервенением.

Сердце вот-вот остановится. Не сможет больше с сумасшедшей скоростью гонять огонь по венам. Просто выключится.

"Отодвинься, цветочек. Оттолкни. Проклятье, Арилейна…"

Захлебнулся дыханием. От маленьких пальчиков, скользнувших на затылок, зарывшихся в его волосах. Притянул ее ближе к себе, вдавил в свое тело.

"Почувствуй, что ты делаешь со мной. Почувствуй, цветочек…"

Его почти трясло. Каждая клеточка тела, до которой она дотрагивалась, теперь пылала. Возбуждала его.

И он проникал в маленький рот, глубже, снова внутрь. Жестко. На грани укусов. Вылизывая, касаясь горячего языка, двигающегося в ответ.

И все это вместо того чтобы отстраниться. Вспомнить, что перед ним фея. Не фуриянка. Тонкая талия, изящная шея, глаза, чуть заострённые к вискам. Бледная кожа, воздушные, лёгкие волосы, как утренний туман.

Чужачка, дочь слабого народца, такая бесполезная, неправильная.

Такая вдруг нужная. Желанная.

"Оттолкни… Потому что я сам не могу…"

Он сходил с ума. Сходил с ума, почти рыча в ее губы, смешивая дыхание

с ее стоном. Мечтая оказаться в ней в эту же секунду. Казалось, ещё немного — и этот голод его просто убьет.

И вдруг она замерла, задержав дыхание, а затем тихо выдохнула:

— Что это за пламя, Дайрен? — хриплый голос, от которого сносит крышу.

Мужчина не сразу понял, что она говорит. Но когда смысл фразы оформился в голове, он резко отстранился, убрав руки. Не позволив фее прикоснуться к себе. К магическому огню.

По предплечьям и вправду струились мелкие сиреневые язычки. Рыцарь сжал зубы, встряхнув руками. Но и теперь пламя пропало не сразу.

Дышать было все ещё тяжело. В штанах горело демоново пекло. Дайрен почти ненавидел себя за то, что выпустил из рук девушку. За то, что перестал целовать ее губы, чувствовать упругую грудь и бедра, жавшиеся к нему с таким наивным желанием.

Но это было правильно.

Щеки феи горели, она нервно дышала, от чего грудь быстро поднималась и опускалась. Она тоже не понимала, почему он так резко отстранился.

— Печать Уин-Даше блокирует наши эмоции, — глухо ответил рыцарь, отклонив голову и демонстрируя феечке мускулистую шею с татуировкой скорпиона.

Отошел к камину, стараясь вовсе не смотреть на девушку.

— Но во время секса, прелюдии, эротической игры… внутренняя сила высвобождается, на некоторое время ослабляя печать.

Арилейна молчала. Он слышал ее беспокойное дыхание, медленно приходящее в норму.

"Проклятье, женщина, замолчи… Не будь такой громкой.

Пожалуйста…"

Она до сих пор была в нем. Стучала у него в висках.

— Значит… — сказала она тихо. — Когда ты занимаешься… этим, твои эмоции возвращаются?

— Ценное наблюдение, — то ли ответил, то ли огрызнулся рыцарь.

Арилейна не обратила внимание.

Зря не обратила.

По ее лицу скользили тени, сменяя друг друга. Словно она о чем-то напряжённо размышляла. Делала выводы.

Но какие здесь могут быть выводы? Разве не ясно, что каждый рыцарь мрака едва ли не с рождения зависим? От любой ситуации, в которой можно уловить эротизм или сексуальный поддекст. Потому что без них он лишь пустая, наполненная агрессией и ядом, оболочка. Безупречный сосуд для магии, лишенный любых положительных эмоций и созданный с одной единственной целью.

Дайрен встряхнул головой и отвернулся. Не стоило утяжелять момент. А взгляд феи, в котором вдруг промелькнуло нечто похожее на понимание, не способствовал облегчению. Он только раздражал. Рождал под ребрами что-то шершавое и колючее, царапающее изнутри.

Чтобы как-то отвлечься, Дайрен посмотрел на книгу, которую принес сюда вместе с бесчувственной девушкой.

— "Царство фей. Завоевание и гибель"? — спросил он, приподняв бровь.

— А? Что? — не сразу поняла Арилейна.

Потом серебристые глаза проследили за его взглядом, и она ответила: