Кукиш прошлякам

Крученых Алексей Елисеевич

— что вы милые делаете?

— так что оченно трудимся

— а что блошка какая нибудь там не мешает вам?

— Какая там блошка тут шилом не продерешь кожи — она шлифованная!

— вот это люди! подумал граф — вот где жить можно! все у них чисто, светло

Примите и меня в артель хочу тоже потрудиться

— что же становись каши небось ваше благородие много не с'ест? она у нас без масла!..

Так боровшийся всю жизнь с блохою кончил непротивлением ей!.,

а у мужичков так и застряло во ртах:

на чаек бы с ихней милости!

но тут вынурнул зверь из морской бездны с лицом моржа и черным

голосом вскричал:

отныне царство блох наступило…

она сидит на троне…

а блоха недотыканная положив руки на ручки кресел говорила:

я вам внимаю мои детивоссев на отческий престолдуш скольких мне услышать Нетипозволит подданных глагол

«чур чур чурашки буки букашки веди таракашки» шептал Салогуб и потом гнусаво запел о смерти

золотой дракон развернулся и спустился с неба чтобы одеть ему на голову горшок бывший в употреблении.

«Торжественность момента» нарушил пискливый голос Мережковского увешанного куклами старинными гравюрами и картинами:

«дьявола продаю! за копейку чертик Гоголя, за 1/2 копейки сверхчеловек Лермонтова! Мистический сферический… Подходите, богомольчики, кликушечки, блохоборчики!..»

Кузьмин Бальмонт и Брюсов следуя обычаю мух деловито оставляли жирные следы на всех старинных изображениях героев древности…

разбуженная саранча сонно схватила Салогуба и пожевав губами изблевала его и вышел он из ее рта сморщенным рыхлым и бритым.

и стал он отфыркиваться:

мечты—обман и сон!

и закартавил триолеты земле.

Блох с Белым положили головы своя и плакали, а Мережковский укорял их:

продали революцию черту,

он нацустил на вас Цусиму и Порт-Атур, он с'ел ваш театр и башмаки, культуру и семью… кто с'ел ваш ужин?! ха-ха-ха!

3. Гиппиус скрипуче подхихикивала.

как будто в стороне от всех сидел меленький чех (Чехов) так любивший рыбную ловлю и думавший выудить всех чертей из российского болота…

Чорт! — кто-то закричал сбоку — сам черт! берегитесь, — А-н-а-т-е-м-а!

а насмешливый голос отвечал ему:

— не страшно! —

и в самом деле никакого черта не было и неудачный пастух Андреев так и остался лгуном.

чтобы утешить его хоть несколько А. Ремизов надул игрушечного чертика украденного на «вербе» и тот запищал вздрогнул и вытянулся.

Так кончился черт у русской литературы а с ним и сами литераторы оплакивающие его как безутешные вдовы

на смену русским литераторам пришли речетворцы — баячи будетляне — и сразу превратили черта в дворника

черти ля страшны будетлянину? как господин нисходит в ад — и там смятение, подземные в ватруднении: -

их палец тщился начертатьмои земные пять именно легче коготь поломатьчем отгадать как я клейменОгонь и муки мне нипочеми стиснув зубы хулу шепчупод тонким жалящим бичемсмелюсь тихонько палачуи

бес стал пятиться невольнозаметив что глумлюсь шепнулсебя щипая больнотебе я предаюсь…(а крученых «полуживой»)

не случайно в литературе до нас разлито адское сладострастие (негр Пушкин, мрачный корнет Лермонтов, тайный огонь Гоголя и т. д.)

Достоевский пес но он же и сладострастное насекомое! и восхвалявший беса Ф. Сологуб воспел в последний и грязное извращенное сладострастие (таков же А. Ремизов — насекомое)

но у писателей до нас и сладострастие ненастоящее. у них не есть а лишь хочу.

уж подлинно «символизм»

с победой над адом покоряется и украшение его: любовь-сладострастие

Тебе навеки я отдаденавияся ведьма изреклаи ветр и зверь и дева-гадинакасались моего чела(«Полуживой»)

Рисунок Н. Нагорской

И шалунья слава и богатства этого мира стали иными — стали пустым местом

меня венчали черным знакоми уксус лили на язык.копьем украсили и пакивознесся дикий крик(«Полуживой»)

ненадежен и сам ад. ему так легко погибнуть в своем коренном сладострастии — муки и случая.

Гибель страстно играющего в карты подземелья мы видим с ясностью:

…и скука тяжко нависаяглаза разрежет до концавсе мечут банк и загибаязабыли путь ловца все скука угнетаети грешникам смешнодрова в камине угасаюти занавешено окно(«Игра в аду» Крученых-Хлебников)

указав на этот конец конца, баячи будетляне в своем тверчестве уже исходят от других вещей целей и замыслов.

мы даем новое искусство —

без моралина

и без чертяковщины!..

А. Крученых.

1913–1922 г

Сонные свистуны

Тайные пороки академиков

Случай-игра тормошат запуганного человека, жажда наживы стерла все лица как рельсы трамвая. Бенц и 16 дюймов кажутся новее и одушевленнее —

Только они!..

а в уголках пришепетывают: