Кухарка для дракона

Ягушинская Вероника

— Так откуда у тебя, моя милая пташка, такой сильный и столь несвойственный людям дар, в то время как твои отец и брат — средней руки универсал и менталист соответственно? Ты все еще не желаешь мне что-нибудь рассказать?

Я опустила взгляд. Хотелось разрыдаться от безысходности и собственной глупости. Ну что я могла ему поведать? Что я никакая не Ларина?! Что все это обман?! Но тогда я нарушу условия договора, и это будет отягчающим обстоятельством на суде, который непременно состоится, потому что во дворец на отбор я попала обманом и под чужим

именем. Словно вторя моим безрадостным мыслям, безымянный палец, который уколол тогда князь, запульсировал легкой болью.

— Ты же понимаешь, что ответ я могу и потребовать? — ласково протянул дракон, медленно приближаясь ко мне.

Он навис надо мной, как скала, неумолимо и беспощадно, загораживая свет и подавляя волю. Перед глазами вдруг все поплыло, по коже пробежал озноб, и я зябко поежилась. Холодно. Опять стало безумно холодно.

— Ну? — поторопил меня Лирдоу, а я отрицательно замотала головой.

— Мне нечего вам сказать, — тихо произнесла я, отступая на шаг назад и упираясь в подоконник.

Дальше некуда, если только в окно, но я, увы, не птица, чтоб летать.

— А если хорошенько подумать? — продолжал настаивать дракон.

Он медленно протянул руку и схватил меня за пояс халата, завязанный на талии. Рывок — и я упала в теплые объятия. На миг стало жарко, щеки опалило румянцем, но, когда ласковый шепот коснулся уха, неумолимый холод вернулся на свое законное место, опять подбираясь все ближе и ближе к сердцу.

— Содействие властям станет смягчающим обстоятельством, а если ты будешь хорошей девочкой, то, может быть, нам удастся договориться.

Острые клыки слегка прикусили мочку уха, не больно, но крайне недвусмысленно, и это стало последней каплей.

— Оставьте меня в покое! — выкрикнула я, отталкивая его. — Мне нечего вам сказать! Все, что надо, вы и так знаете, так к чему весь этот цирк?! Если я в чем-то виновата, так арестуйте меня, но не нужно… не нужно вот этого… — взмахнула руками, обводя комнату. — Этого всего!

И отвернулась к окну, стараясь скрыть слезы. От мысли о том, что дракон — такой же моральный урод, как Тиран, способный воспользоваться своим положением для достижения низменных целей, становилось тошно. Неужели это никогда не кончится? А ведь, памятуя мою глупую клятву, Лирдоу может и заставить.

— Ты неправильно меня поняла. — Тяжелые руки легли мне на плечи, а за спиной появилась опора. — Если v тебя есть какие-то… секреты, то лучше признаться сейчас. Потом мне будет намного труднее тебе помочь.

Лишь на миг я позволила себе прислониться спиной к надежной груди мужчины, почувствовать опору, которой в действительности не было, прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Секундная слабость, желание хоть ненадолго почувствовать себя в безопасности.

— Мне… нечего вам сказать, — через силу повторила я.

Как бы мне ни нравился князь — да, стоит это признать, — но ни при каких обстоятельствах нам не быть вместе. Я — обманщица, бесприданница и теперь почти безродная, он — второе лицо в государстве

после короля. Поговаривали даже, что Ламберт Лирдоу — это рожденный от любовницы бастард, младший брат Герхарда. Насколько это правда, я не знала, все же далека была от дворцовых интриг, но что-то общее в двух драконах явно было. Как минимум мерзкий характер.

Князь застыл, недовольный ответом. Пальцы на моих плечах сжались чуть сильнее, а затем я обрела свободу, едва не упав при этом, когда резко лишилась опоры.

— Это твой выбор, мой птенчик, — произнес он, и в словах скользнула горькая усмешка.

Маленькая льдинка скатилась по моей щеке и с тихим звоном разбилась об пол.

— Но магию твою придется блокировать, иначе ты сама себя угробишь, а меня такой вариант не устраивает. Надевай! — с этими словами он достал из кармана брюк серебряный перстень с кошачьим глазом и протянул мне. — Без этого не обойтись, когда магия у женщины пробуждается не вовремя.

— А в каких ситуациях у женщин просыпается магия? — робко поинтересовалась у него. Почему-то вспомнилось, как побледнел Тиран, услышав об этом.

— Если ты этого не знаешь, то пока и не стоит, — посоветовал князь.

— И все же, — облизнув пересохшие губы, не собиралась отставать я. — И почему сейчас для меня — это не вовремя? Как раз очень даже вовремя. И пусть я не умею полноценно пользоваться даром, зато хотя бы могу себя защитить.

Бросив на меня недовольный взгляд, дракон покачал головой и нехотя пояснил:

— Обычно магия у женщины просыпается в момент сильного эмоционального потрясения, грубо говоря, в стрессовой ситуации.

— Стрессов в жизни много. Почему, например, не в детстве?

— Чаще всего это происходит во время родов или в первую брачную ночь, — произнес дракон, а я захлопала глазами, пытаясь связать воедино причину и следствие.

Если у меня проснулся дар, когда меня пытались убить, и роды в принципе сопоставимы со смертельно опасной ситуацией, то первая брачная ночь… От подобных мыслей краска стыда вновь бросилась в лицо. Так вот о чем подумал тогда Тиран! А король? Если и он сделал такие же выводы, то меня запросто могут выкинуть с отбора, а ведь осталось совсем немного, лишь сегодняшний вечер!

— Если это все, что ты хотела узнать, то надевай перстень, — прервал затянувшуюся паузу Лирдоу, но я отчего-то не спешила следовать совету.

— А первая брачная ночь — это настолько сильный стресс? — краснея еще больше, хотя, казалось, дальше некуда, все же задала этот вопрос.

Что-то я не припомню, чтоб девчонки из графской прислуги рассказывали об этом какие-то ужасы. Простолюдинки не очень-то блюли честь до свадьбы, да и замужних на графской кухне работало много. Обычно поздними вечерами были вдохновенные рассказы с охами, вздохами и блаженным закатыванием глаз к небу или же забавные байки и смешные побасенки про семейную жизнь в темное время суток. Ничего особенно страшного. Если только у аристократов не приняты пытки.