Кухарка для дракона
Шрифт:
Может быть, мне показалось, но перед последним словом была небольшая пауза. Неожиданная догадка озарила: так вот зачем он все это затеял: не для того, чтобы помочь мне совладать с убивающей меня силой, а чтобы добыть нужную ему информацию. Волна горького отчаяния прокатилась по телу и смыла остатки разума. Очередная хитрая ловушка, чтобы вытянуть из меня сведения. Я бы с радостью сдала Тирана со всеми потрохами, но препятствием был договор и, что еще хуже, факт подмены. Я никому не могу ничего рассказать, не имею на это права. Если вскроется обман венценосной особы, в лучшем случае дело ограничится
— Так, стоп, — резко скомандовал Лирдоу и слегка потряс меня за плечи, пытаясь заставить посмотреть на него. — Успокойся, пожалуйста!
Какое там! Успокоиться я просто не могла.
— Ларина! — перешел он на крик, но мне было все равно.
Как он говорил недавно? Выбор есть всегда?
Могильный холод сковал конечности. Было ли мне страшно? Однозначно! Ведь я понимала, что умираю, и от страха становилось еще холоднее.
— Ларина!
И вдруг заледеневшие губы обожгло поцелуем. Горячим, страстным. Таким, каким он и должен быть. Жаркие губы ласкали, даря ощущение полета, а сильные руки прижимали к твердому мужскому телу, давая почувствовать его силу и надежность. Надежность, которой мне так не хватало. Великий Двуединый, как же мне недоставало этого ощущения защищенности! Как же порой хотелось, а иногда даже и мечталось о том, что когда-нибудь придет сильный благородный мужчина и спасет меня. А вдруг…
Но думать о подобном в таком ключе было опасно, поэтому я решила не думать вовсе. Просто отдалась теплым рукам, ласкающим спину, нежным настойчивым губам, постепенно сводящим с ума, и этому мужчине. Отчего-то я была твердо уверена, что, в отличие от Тирана, он не причинит мне вреда, не сделает больно. Во всяком случае, не в том смысле, в каком обычно опасаются мужчин матушки юных леди.
Вихрь новых ощущений и сногсшибательных эмоций подхватил мое сознание и понес на волнах, жаром растекающихся по телу, к краю, за которым… Я не знала, что ждет за этой гранью, если мы сейчас же не остановимся, но не боялась, скорее, даже ждала этого, но, на миг задержав дыхание и крепко прижав меня к себе, князь отстранился сам, тяжело дыша.
— Так намного лучше, — улыбнулся он, поглаживая меня по щеке.
— Что? — ошарашенно похлопала глазами.
— Ты отогрелась наконец.
— Так это все… только ради…
В груди что-то оборвалось. Будто тонкая струна души с жалобным звоном лопнула. Я ошарашенно смотрела на дракона и понимала, что, в отличие от меня, глупой наивной дуры, невесть что уже себе вообразившей, для него этот поцелуй не значил ровным счетом ничего.
— Ну не бить же, — пожал плечами дракон.
Ну да, в чем-то он прав. Бить женщин как-то не по-мужски. Хотя лучше бы ударил: было бы не так больно.
— Не смейте так больше никогда делать! — зло прошипела я, начиная медленно, но неотвратимо закипать от ярости.
Руки сжались в кулаки. Сделай он хоть шаг, Двуединый свидетель, ударила бы. И не факт, что кулаком, а не ледяным копьем.
— Вот и умничка, — ни с того ни с сего похвалили меня. — Теперь уже две трети векторов наружу. Вот так и надо свою силу направлять, тогда хотя бы не покалечишься. А теперь успокойся,
— Не буду, — пообещала ему холодно. — Спасибо, что научили. Дальше сама справлюсь.
Что ж, наверное, стоило поблагодарить дракона за ценный урок, но язык не поворачивался. Хотелось как можно скорее убраться из его комнаты, что я и попыталась сделать, но не тут-то было.
— О черт! — вдруг ругнулся дракон и резко схватил меня за руку, с отчаянной злостью глядя мне в глаза. — Ну что опять стряслось?! Ларина!
Я промолчала, стараясь не трястись от вновь сковавшего холода. А то сам он не понимает!
— Ты совсем никому не доверяешь? — спустя пару мгновений с нотками грусти спросил князь.
— Нет, — буркнула в ответ и тут же вздрогнула, едва не подпрыгнув от неожиданности, ибо прямо за спиной раздался громкий злой окрик:
— Явился не запылился!
Обернулись с Лирдоу мы одновременно, чтобы узреть в дверях недовольного монарха.
— Где тебя черти носили всю ночь? И что тут делает она?
Прекрасный шанс! Присев в глубоком реверансе и слегка похрустев при этом грязью в процессе оного, я низко склонила голову, приветствуя монарха.
— Да встань ты уже, — раздраженно пробурчал король и прошел в комнату.
Бросив беглый взгляд по сторонам, краем сознания отметила, что покои князя мне нравятся. Все выдержано в спокойных пастельных полутемных тонах, в мебели — минимализм, только необходимое, и, самое главное, не было того бесчисленного обилия позолоты и различных завитушек, которые никоим образом не вязались в моей голове с образом лорда Ламберта Лирдоу. Интересно, у короля такая же спальня или как во всем остальном дворце? Характерами-то они с князем очень похожи. Оба вредные и ворчливые.
— С вашего позволения, я пойду, — максимально кротко произнесла я и тут же попыталась проскочить к двери.
— Свободна, — небрежно бросил Герхард Даросский, а мне только того и надо было, чтобы придать шагу должное ускорение.
Не будь тут венценосной особы, наверное, побежала бы, но Лирдоу был начеку. От этого так просто не скроешься.
— Стоять! — Подобный окрик мог остановить целую армию, но только не меня сейчас, поэтому, проигнорировав прямой приказ, я продолжила быстрым шагом приближаться к заветной входной двери, пока не услышала: — Хард, лови ее! Быстро, пока не сбежала!
Вот черт! Прибавив скорости, я все же перешла на бег, и, когда цель была уже так близка, меня подхватили и оторвали от пола, так что не оставалось ничего иного, как впустую перебирать ногами.
— И зачем тебе это? — поинтересовался король, на вытянутых руках поднося меня к князю, которому и передал из рук в руки. — Холодная, — растирая ладони, удивленно проговорил Герхард Даросский и только сейчас заметил иней на своих рукавах.
Да, я испугалась, когда он меня схватил. Хорошо еще, что ничего более серьезного не натворила, а то сочли бы за покушение на короля. Ой, мамочки! Я же ему руки отморозила. Осознала это с ужасом, глядя на слегка посиневшие венценосные конечности.
— Э-э, это что? — невежливо ткнув пальцем мне в плечо, потребовал ответа пострадавший субъект. Причем требовал он не у меня, а у князя.