Кудеяр
Шрифт:
— Давненько мы с вами не виделись, прихвостни боярские! — обратился к ним Кудеяр и указал на пепелище: — Ваша работа?
— Мы к вам никакого касательства не имеем, — спокойно произнёс Мисюрь. — Верные люди донесли нам, будто в боярском лесу ворюги озоруют, валят деревья. Вот мы и пошли их ловить, да злодеев и след простыл.
— А ну кажи руки!
Руки Юшки были черны от копоти.
— Не виноваты мы, на то была воля боярина Ивана Михалыча Шуйского, — пролепетал Юшка.
— Ах ты, рыжебородая сволочь! — Кудеяр намотал на руку его
Тот повалился на колени, завыл:
— Прости, Кудеяр, не по своей воле творили мы зло!
— А жену мою, Катеринку, куда подевали?
— Мы в том нисколечко не виноваты: жёнушку твою увезли люди Микеши Чупрунова.
— А разве не вы навели их сюда?
— Мы к этому делу касательства не имели, срочного гонца в нижегородские места к Микеше Чупрунову посылал сам боярин Иван Михалыч Шуйский.
— Лжёте вы, боярские прихвостни! Откуда боярин Шуйский мог проведать о Катеринке? Не иначе как вы ему о том сказали.
— Не виновны мы…
— А не по вашей ли воле мы с Олексой, явившись в Москву, в темнице оказались? Не ты ли, Мисюрь, усердствовал в этом деле? Ты велел отвести нас в Разбойный приказ, где оклеветал. Да, к нашему счастью, вскоре государь велел псарям казнить злодея Андрея Шуйского, и нас выпустили из темницы на волю.
— Моя вина в том, что самолично не придавил вас, щенков, — Мисюрь говорил спокойно, с презрением. — И ты, тать, мне не судья!
— А не вы ли велели Ольке Финогеновой, моей невесте, идти на ночь к боярину Андрею Шуйскому? Не вы ли измывались над ней, когда боярин, натешившись, отдал её вам? Не люди вы — звери! Потому не быть вам живыми. Эй, Филя, приготовь для них верёвку.
Филя освободил аркан и направился к корявой низкорослой сосне, стоявшей на опушке леса. Неспешно закрепил две петли на толстой нижней ветке, росшей горизонтально над землёй. Корней подставил скамью, вытащенную во время пожара из Кудеяровой избы. Вскоре два трупа висели на сосне.
— Что же нам теперь делать? — спросил Афоня.
— У нас путь один — в нижегородские леса к нашему дружку Елфиму. Может, мы догоним Катеринку, — произнёс Кудеяр. — Кто пойдёт со мной?
Филя, Олекса и Корней тотчас же встали рядом с ним. Ивашка вопросительно глянул на Афоню.
— Можно, я останусь здесь… с Акулинкой?
— Хорошо ли будет не помочь Кудеяру? Вот добудем его Катеринку, возвратимся с тобой в Веденеево, а оттуда направимся вместе с Акулинкой в Москву, там и свадьбу сыграем. А с Акулинкой пока Любаша останется, ей сейчас ни верхом, ни в возке ехать нельзя. Благословите же нас, иноки, в дальний путь.
Отец Андриан, перекрестив Афоню, отвёл его в сторону.
— Рад, что ты с ребятами не расстался, вместе с ними в нижегородские леса решил идти.
— Прикипел я к ним всем сердцем, хорошие ребята.
— Присмотри за Кудеяром, не оставь его в беде, Афоня.
— Не тревожься, Андриан, за него, заместо отца ему буду. А пока прошай, друг, время не терпит.
ГЛАВА 16
Якимке —
— А ну стой! Куда это ты стопы правишь?
— Приказано мне явиться на Пушечный двор.
— Новобранец, выходит?
Якимка не знал, кто такой новобранец, поэтому промолчал.
— Пошли к боярину, он разберётся.
Миновали одну из кузниц. Якимка заглянул в широко распахнутые двери: внутри дымили горны, мельтешили молоты и стоял такой страшный шум, что не слышно было, о чём спросил его воротник.
— Ты откудова будешь? — переспросил тот, когда они миновали кузницу.
— Из Сыромятников.
Зашли в чистую, опрятную горницу, прилепившуюся к Пушечной избе. За столом друг против друга сидели двое — дородный бородатый боярин и парень в холщовой рубахе с перехваченными ремешком волосами. Они деловито о чём-то разговаривали и не сразу обратили внимание на вошедших.
— Ну ладно, будь по-твоему, Богдан, отольём пушку так, как ты хочешь, — закончил разговор боярин и обратился к воротнику: — Что скажешь, Кузьма?
— Да вот привёл новобранца из Сыромятников, куда велишь, Степан Фёдорович, отправить его?
Боярин с ног до головы оглядел Якимку и, видимо, остался недоволен им.
— Экий ты худой, парень, каши, видать, мало ел… Отправь его, Кузьма, к Нечаю Курмышкину… возницей.
Покидая боярина, Якимка успел заглянуть внутрь Пушечной избы. Она показалась ему огромной. Золотым ручьём по жёлобу текла расплавленная медь.
Миновали Пушкарскую слободу, за которой открылся огороженный частоколом пустырь, уставленный новыми пушками. Якимка залюбовался сиянием, испускаемым на солние бронзовыми стволами, многие из которых были разрисованы дивными узорами, изображениями людей и животных. Возле пушек суетились люди, они грузили их в лотки, плотно закреплённые в особых санях. Кузьма подвёл Якимку к тепло одетому усатому воину.
— Получай, Нечай, возницу.
— Как тебя звать, вояка?
— Якимка, сын Афонин.
— Знавал я одного Афоню, усатого такого из Сыромятников. Вместе с ним ходили на Казань.
— Так это, должно быть, мой тятька, поскольку я родом из Сыромятников.
— Добрый был воин Афоня… С лошадьми обходиться умеешь?
— Умею.
— Как грянут крещенские морозы, установится санный путь, тотчас же поспешим следом за государем на Казань. Завтра приходи сюда помогать пушкарям грузить пушки, да оденься потеплее и рукавицы не забудь. И нынче для тебя нашлось бы дело, да больно легко ты, парень, одет — околеешь от холода. Без рукавиц пушки обнимать непригоже, это тебе не красная девица. А пока ступай.