Кудесник
Шрифт:
— Конечно, матушка, его никто не выдавал, он сам себя выдал. Все повторяет одно: я не негодяй, я честный человек, но я преступник по опрометчивости и требую наказания.
— Требую?.. — улыбнулась государыня.
— Требует наказания! Так и орет на меня грозно и во всю глотку: накажи! — рассмеялся Потемкин.
— Хорошо, я его накажу по-своему и по делам его! — двусмысленно улыбнулась государыня.
— Ну, а насчет волшебника, да и волшебницы тоже… Как прикажешь? — спросил Потемкин.
—
XXVIII
Графиня Иоанна Ламот хорошо знала людей, и это знание приобрела из деятельной практики и из опыта. Поэтому она была уверена, что молодой безумец не поедет требовать ничего от графини Зарубовской, но, разумеется, воспользуется почетным французским и русским званиями и тотчас уедет с невестой и сестрой в Испанию, чтобы там получить громадное состояние после венца.
Стало быть, деньги Зарубовских надо получить его именем себе самой.
Иоанна, оправившись от оскорбления и насилия, совершенного над ней безумцем, побывав дома, собралась ехать к графине Софье Осиповне, когда в ее квартире появился Калиостро…
Кудесник был взволнован и озабочен.
— Что с вами? — удивилась Иоанна.
— Скверны наши дела. Что Норич?..
— Отказался наотрез, конечно… Я этого и ждала. Не будь он у меня в руках — было бы еще хуже. Теперь я еду сама кончать с матерью. Конечно, от его имени…
— Надо спешить, графиня. Надо спешить.
— Да. А что? Вы боитесь Норича, огласки. Так худшего ничего не будет.
— Нет, графиня, я боюсь не за Норича, а совсем другого. Последствий глупости вашей Розы.
— Как?!
— Ребенок очень плох. За одну ночь он так ослабел, что, признаюсь, я не ручаюсь, будет ли он жить. Даже не ручаюсь за несколько дней.
— Но три дня-то он проживет? А больше мне не нужно.
— Не знаю.
— Как не знаете? Да ведь это ужасно. Ведь тогда все пропало. Вся поездка в Россию — ноль…
— Сами вы виноваты, то есть ваша дура Роза. Разве возможно было так опаивать… Это вышло настоящее отравление…
— Давали вами же назначенную дозу… — раздражительно проговорила Иоанна.
— Мою дозу?.. Я ребенка не видал. Я не знал, что он хилый. Ему надо было меньше… Я не отравитель!..
— Ну да что об этом! Теперь поздно спорить о пустяках, — рассердилась Иоанна. — Надо действовать. Я еду сейчас и кончаю. А вы употребите все ваши усилия и все ваше искусство, чтобы поддержать его жизнь хоть на три дня, может быть, на два… Слышите, хоть на два…
— Хорошо… — как-то угрюмо отозвался Калиостро.
Графиня тотчас же собралась и поехала к Зарубовским. Софья Осиповна, конечно, приняла прежнего друга, хотя теперь уже подозревала Иоанну благодаря записке Алексея и объяснению с Потемкиным.
Объяснение приятельниц было короткое. Баронесса просила денег для господина Норича, чтобы наутро привезти Гришу здоровым и невредимым. Софья Осиповна объяснила все, что узнала, и все, что уже сделала. Алексей получит все, ему следующее по закону, — имя и титул теперь, а половину состояния после смерти графа.
— Он требует сейчас же, сегодня тысяч сто… — проговорила отчасти пораженная известием Иоанна.
— А его записка? Его клятва, что он тут ни при чем?.. — не менее пораженная отозвалась графиня.
— Это игра… для посторонних… Ему нужны очень деньги… Он боится, что все это дело протянется, что вы наконец опять, после…
Иоанна путалась и не знала, что сказать. Опять злая судьба смеялась над ней, как уже не раз в Париже. Все срывалось за миг до полного успеха…
— Хотите ли вы видеть вашего Гришу сегодня вечером? В восемь часов он будет у вас, — решительно выговорила она.
— Конечно! — восторженно воскликнула графиня.
— Дайте мне сто тысяч…
Графиня удивилась и задумалась… «Стало быть, ей, а не Алексею!»
— Я, признаюсь, не понимаю… — проговорила она, но тотчас же снова подумала: «А если жизнь Гриши в ее руках? Если власти будут не в состоянии что-либо сделать с хитрыми негодяями?»
— Вы не согласны? — с угрозой вымолвила Иоанна, вставая.
— Согласна! — вырвалось невольно у графини. — Привозите мне сына сейчас, то есть хоть вечером, и я передам вам деньги.
— Вот это разумно. Так ждите меня. Но только, графиня… помните. Если вы меня обманете, то это так не останется…
— Нет, баронесса, — гордо вымолвила Софья Осиповна. — Привозите Гришу, деньги будут вас ждать.
XXIX
В сумерки Иоанна была в доме Калиостро и укутывала маленького Гришу, чтобы везти его к матери. Она была в духе и весело острила с Лоренцой и с кудесником.
Лоренца, которая не имела своих детей, пронянчившись с больным ребенком так долго, привыкла к крошке и полюбила его.
— Бедняга, — шептала она, — теперь надолго ли он едет к матери.
— Ничего. Может быть, и оправится, — сказал Калиостро. — Теперь он лучше, чем был поутру.
— Ну об этом заботьтесь и думайте вы, графиня Лоренца! — рассмеялась Иоанна. — Мне лишь бы его доставить живым и сдать.
И Иоанна, закутывая ребенка, тормошила и переворачивала его резко, неумелыми руками и угловатыми движениями, как все женщины, никогда не обходившиеся с малютками. Ребенок стал пищать слабым болезненным голоском.