Куда ведет сердце
Шрифт:
– Это дела детей, зарегистрированных в качестве возможных кандидатов, вернее, очередников. И только последние папки – их всего несколько дюжин – содержат имена тех, которые будут приняты немедленно.
Барнаби поднял верхнюю папку и принялся листать содержимое.
– Эти папки куда тоньше.
– Потому что здесь только предварительная регистрация. По большей части это один листок. Мы еще не требовали врачебного осмотра, и ни я, ни Кеггз не посещали эти семьи, так что физического описания детей у нас не имеется.
– В таком случае
– Мальчика от семи до одиннадцати лет, который может скоро осиротеть. Он должен жить в Ист-Энде. И нужно проверить, нет ли какого-нибудь упоминания о его опекуне. Насколько он болен, инвалид или нет. Думаю, злодеи предпочтут человека, которого легко одолеть.
Она неожиданно нахмурилась:
– А что, если они действуют и за пределами Ист-Энда?
Он опустил папку на пол рядом со стулом.
– Если только не смогут найти подходящего мальчика поблизости от тех мест, где обитают.
Барнаби потянулся к следующей папке.
– Злодеи стараются действовать на собственной территории, тем более что полицейских в Ист-Энде почти нет.
Она кивнула и проверила адрес в папке, протянутой Барнаби. Паддингтон.
Подражая Барнаби, она положила папку на пол.
Скоро они установили определенный ритм, почти не прислушиваясь к затихающему шуму в коридорах. Дети укладывались спать, а взрослые успокаивали самых озорных. Но по мере того как часы неумолимо тикали, все звуки постепенно затихали, таяли… и скоро в кабинете слышался только шелест бумага и шлепок очередной папки, падавшей на пол. Наконец Пенелопа подняла глаза. Половина двенадцатого. Она со вздохом уронила очередную папку. На столе осталась маленькая стопка отобранных дел. Пенелопа устало выпрямилась.
– Пятнадцать.
Пятнадцать ист-эндских мальчиков, от семи до одиннадцати лет, зарегистрированных как потенциальные обитатели приюта.
Барнаби оглядел отвергнутые папки.
– Я понятия не имел, что столько детей вот-вот станут сиротами. Но не можете же вы взять всех!
Пенелопа печально покачала головой:
– Мы и хотели бы, но не сумеем. Приходится выбирать. К сожалению, наш выбор основывается на тех же качествах, которые предпочитают злодеи: сообразительность и ловкость. Рост мы в расчет не берем. Но уже давно решили, что будем брать детей, которые лучше всего воспользуются предоставленными им возможностями.
Они долго размышляли над последними пятнадцатью папками: приходилось читать не столько текст, сколько между строк.
В конце концов количество папок уменьшилось до трех. Оба согласились, что эти мальчики – наиболее возможные кандидаты в воровскую школу.
– Но мы ничего не можем сказать о внешности этих мальчиков, – со вздохом призналась Пенелопа. – Они могут быть слишком велики, или неуклюжи, или… Придется завтра же посетить каждого.
Часы пробили час.
Барнаби встал, взял ее за руки и поднял из-за стола.
– Завтра мы поедем вместе и посмотрим на этих троих.
Привернув фитиль
– Сегодня мы сделали все, что могли… в этой области.
Она уловила перемену в его тоне и подняла широко распахнутые глаза:
– Что?..
Вместо ответа он привлек ее в объятия, нагнул голову и сцеловал смущение с ее губ. Пробовал их на вкус, давая понять, какова цель его нынешних исследований.
Он предчувствовал сопротивление, но она словно застыла, не понимая, что происходит.
Потом ее губы медленно раскрылись, словно отвердев. Но она не попыталась их сомкнуть. Не попыталась отстраниться. Наоборот, страстно ответила на поцелуй.
Столь неожиданная метаморфоза превратила его в ведомого. Инициатива перешла в ее руки.
Потом ее ладони, прижатые к мужской груди, легли на плечи Барнаби, зарылись в его локоны. Он едва подавил пронизавшую тело дрожь, пораженный тем, что простое прикосновение этих тонких пальцев способно пробудить в нем столько эмоций.
Но потом она прильнула к нему… и его мир пошатнулся.
Она прильнула к нему, запрокидывая голову, и все окружающее исчезло.
Он еще крепче обнял ее. Жар ее губ, смелые ласки языка распаляли его. Он жадно брал все, что она предлагала, прижимаясь к ней бедрами.
Она издала тихий звук: полустон, полувсхлип, словно прося о большем. Он провел ладонями по ее спине, сжал упругие ягодицы.
И почувствовал, как она тает.
Почувствовал, как сопротивление и напряжение уходят. Испаряются.
Она принадлежала ему, и оба это знали.
Глава 11
Пенелопа хотела провести остаток ночи в размышлениях о себе и Барнаби Адэре. Но уснула, едва голова коснулась подушки. К несчастью, пробуждение с улыбкой на губах не улучшило ее настроения.
Зато укрепило решимость.
Теперь она была совершенно уверена в том, что все эти якобы случайные прикосновения были намеренными. Что он, зная, как действует на нее, специально играет на ее чувствах.
Значит, напрашивался только один вывод: после ее вчерашнего поцелуя, которого вообще не должно было случиться, после того как она оказалась настолько безмозглой, что позволила себе им наслаждаться, стало яснее ясного, что отныне необходимо избегать Барнаби Адэра. Хотя сделать это невозможно: ведь придется продолжать расследование.
Поспешив вниз, она схватила папки, натянула перчатки и пошла к выходу. Сегодня она по крайней мере может придерживаться своего плана. Она уже предприняла меры к тому, чтобы ехать одной. Ей не нужен эскорт, чтобы навестить троих мальчиков.
Улыбнувшись ожидавшему у дверей Лейтону, она поправила перед зеркалом шляпку. Было всего половина девятого: слишком рано для визитов светских джентльменов. Даже если он поймет, что Пенелопа ускользнула, все равно не сможет угадать, к которому из мальчиков она заедет прежде всего. На сегодня она в безопасности от Барнаби.