Куда ведет сердце

Лоуренс Стефани

– Однако, – продолжал Гримсби, – уроки начинаются с сегодняшнего дня. Последнему мальчишке придется нагонять уже пройденное. А теперь хочу объяснить, как повезло вам всем оказаться здесь. Власти поручили нам дать каждому ремесло.

Он расплылся в еще более широкой улыбке, бестрепетно встречая их настороженные взгляды.

– Отныне вы будете есть, спать и работать здесь. Выходить на улицу только в сопровождении Уолли, а позже, когда наберетесь опыта, вместе с моим партнером, мистером Смайтом. Но сначала я обучу вас вламываться в дома, бесшумно ходить в темноте по богатым особнякам,

открывать засовы и замки, протискиваться сквозь узкие щели и держать ухо востро. Вы научитесь взбираться на стены и усмирять собак. То есть узнаете все, что необходимо для ученика взломщика. Так вот, школа эта не работает постоянно: только когда у нас есть места. Не мне говорить вам, какая удача – получить ремесло, на которое всегда есть спрос. Все вы остались без родителей: подумайте об остальных сиротах, которым приходится выпрашивать корку хлеба и спать в сточных канавах. Повторяю: вам повезло. Всегда помните, что и вы могли бы оказаться на улице, если бы вам не выпало счастье оказаться здесь. Работайте усердно и покажите, на что способны. Итак, что вы на это скажете?

Мальчики переглянулись, а потом вразнобой ответили:

– Да, мистер Гримсби.

– Прекрасно. Прекрасно! Уолли начнет вас обучать. Слушайте его и делайте, как велят. Как только усвоите основные приемы, мистер Смайт – настоящая легенда воровского дела – будет брать вас с собой на улицы, чтобы показать, как нужно действовать. А теперь говорите, у кого есть вопросы?

К его удивлению, новичок нерешительно поднял руку.

– Ну… что у тебя?

Парень… как там его… Джемми прикусил тубу, набрал в грудь воздуха и промямлил:

– Вы сказали, что власти поручили вам обучать нас воровскому ремеслу. Но воровство незаконно! Зачем властям нужны лишние взломщики?

Гримсби невольно улыбнулся. Ему всегда нравились мальчишки, способные мыслить логически.

– Неглупый вопрос. Но ответ достаточно прост. Если бы не было малолетних грабителей, взрослые воры не могли бы работать, и кого тогда ловить ищейкам? Это игра, понятно?

Он оглядел их лица, отчетливо понимая, что тот же вопрос зреет под каждой копной грязных волос.

– Это игра, парни. Только игра. Ищейки гоняются за нами, но мы им нужны. Не будь нас, они лишились бы работы.

– Значит, вы ничего не видели и не слышали прошлым вечером… или днем?

Пенелопа еще цеплялась за остатки надежды, но старуха упрямо качала седой головой:

– Нет.

Она жила почти напротив дома миссис Картер. Значит, ничего…

– Джемми нашел бы меня, нуждайся он в помощи. Не понимаю, почему он не пришел: они здесь недавно, и мы с Мейзи Картер успели поладить.

Пенелопа криво усмехнулась:

– Вряд ли у Джемми была возможность к кому-то обратиться. Мы считаем, что его похитил тот…

– Кто положил подушку на лицо Мейзи и держал, пока та не умерла, – злобно прохрипела старуха. – Я слышала, ваш молодой человек имеет какое-то отношение к ищейкам. Сам-то он, конечно, не из таких, но может заставить их пошевелиться. Пусть прикажет им найти того, кто это сделал. И в суд таскать никого не надо. Только шепните нам словечко. Мы сами с ним потолкуем.

Улыбка старухи обещала жестокое возмездие.

– Обещаю,

мы позаботимся об ублюдке, как он того заслуживает.

Пенелопа отступила и, оглядевшись, заметила Барнаби за оживленной беседой с каким-то пожилым обитателем улочки. Барнаби поднял глаза, увидел Пенелопу и поманил к себе.

– Дженкс работает в ночную смену, – пояснил Барнаби, – поэтому уходит отсюда в три часа дня.

– Точно, как часы, – кивнул Дженкс, – иначе не услышу фабричного гудка.

– Вчера, – продолжал Барнаби, – Дженкс, выходя на улицу, заметил двоих, входивших в дом миссис Картер.

– Я знал, что она больна, вот мне и показалось это странным. – Лицо Дженкса омрачилось. – Жаль, что не остановился и не спросил, но подумал, может, это друзья. Да и Джемми их впустил, и никакого шума я не слышал.

Барнаби взглянул на Пенелопу, словно предоставляя ей задавать вопросы.

– Как они выглядели, мистер Дженкс?

– Один – настоящий громила. Я и сам не карлик. Но он куда крупнее меня. Не хотел бы я встретиться с ним в драке. Огромные кулаки, и вид злобный. Но одет чисто и аккуратно, да и вроде бы не собирался затевать скандал. Второй… самый обычный парень. Простая одежда. Каштановые волосы. Никаких особых примет.

Дженкс пожал плечами.

– А вы узнаете их, если увидите снова? – продолжала допытываться Пенелопа.

– Первого-то? Еще бы! А вот второго… странно, я видел его дольше, чем того, другого, но, клянусь, мог бы пройти мимо и не заметить его на улице. Простите. Но больше мне сказать нечего.

Барнаби приказал кучеру везти их в Мейфэр. Они уже заезжали в приют, так что возвращаться не было нужды.

– Нужно пообедать, а потом отправимся в Скотленд-Ярд.

– А когда поговорим со Стоуксом, встретимся с Гризельдой, – добавила Пенелопа.

Стоукса посетила та же мысль. Он прибыл на Хай-стрит в начале третьего.

– Что-то случилось? – насторожилась Гризельда.

– Если позволите, я предпочел бы поговорить наверху.

– Разумеется. Пойдемте.

Он шел сзади, безуспешно стараясь не смотреть на ее покачивающиеся бедра. Она привела его в гостиную и пригласила садиться.

Стоукс со вздохом опустился в кресло, чувствуя себя так, словно с плеч свалилась тяжесть, и, заметив ее вскинутые брови, сказал:

– Не помню, говорил ли я, что Адэр и мисс Эшфорд нашли мальчика, похожего на тех, кого уже успели похитить. Они поговорили с его матерью, поняли, что она протянет еще месяца три, и я не посчитал нужным поставить у дома постоянную охрану.

– Нет, я ничего не знала, – качнула головой Гризельда. – Что случилось?

Стоукс откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

– Прошлой ночью мы узнали, что мать мальчика нашли убитой, а сам он исчез.

– В Ист-Энде?

Стоукс кивнул и открыл глаза:

– Недалеко от Арнолд-серкус.

Гризельда нахмурилась и покачала головой:

– Видите ли, в Ист-Энде царит беззаконие, но своих они не трогают. Есть определенные границы, которые строго запрещено переходить, а убийство матери и похищение сына – одна из таких границ. Люди наверняка озлобились и, если кто-то что-то знает, не станут скрывать.