Куда улетают драконы
Шрифт:
– Наверх, – он сделал жест головой, а меня накрыло волной свежего запаха скошенной травы. – Там будет свободно. Ты будешь всё слышать, но не сможешь заявить о себе. Помни. Ни звука!
Горячие пальцы осторожно коснулись моего локтя и подтолкнули к лестнице, по которой мог пройти лишь один человек, и то моей комплекции. Громадине придётся бочком.
Сердце замерло от страха, и я на мгновение забыла, как дышать. Вот же незадача! Запихал меня куда-то, где никто не увидит и не услышит, и сам следом тащится. Чего ждать от этого странного типа?
Посмотрела
Над головой, в задымлённых лучах света, кружились пылинки. Пахло рассыревшим деревом и облупившейся краской. Ступила на лестницу, и деревянные ступеньки заскрипели под подошвами.
– Только здесь мышки водятся, – тихо проговорил мужчина. – Кричать не будешь?
– Я даже змей не боюсь, – тихонько произнесла в ответ. – Только нагов.
Он молчал какое-то время, а я слышала, как к нам приближается гул. Будто врастает в меня, проникает в клетки. А затем мужчина раскатисто рассмеялся, отчего я опешила и обернулась, случайно стукнув его локтем по груди.
– А меня? – он отдышался и неловко стукнулся головой о потолок. Волосы цвета угольной пыли упали на глаза и прикрыли дерзкий смеющийся взгляд. – Ой! – потёр темечко. – А меня почему испугалась? Стра-а-ашный?
Я пожала плечами, не зная, что и ответить. Не объяснять же незнакомому мужчине, что никто и никогда так навязчиво не преследовал меня. Даже сын Верховнослужителя, которому хватало малейшего намёка, чтобы ретироваться.
– Пеплом от вас пахнет, – произнесла, будто в оправдание. – Пеплом и разнотравьем. Словно костры жгут на полях Ортогрона в змеиный сезон. Вот и почудилось, что дома оказалась…
Мы очутились в небольшой комнатушке. В одной стене было вмонтировано тёмное стекло. Прямо под нами развернулся актовый зал. Абитуриенты семенили между рядами пышных кресел, выискивая свободные местечки. Собрание вот-вот должно было начаться.
– Поэтому и тревожно стало, – добавила я, поймав растерянный взгляд черноволосого. – Очень уж по дому тоскую.
– Тише, – шепнул он и, склонившись ближе, заговорил в ухо: – Теперь только так говори. Иначе нас выгонят, – он отстранился, размял немного спину и выглянул в почти заполненный зал. – Я сейчас вернусь. Не шуми здесь, – чтобы я услышала, вновь приблизился.
Я кивнула. И снова вздрогнула, когда он нечаянно зацепил меня ладонью. Странно всё это как-то: я ведь даже имени его не знаю. А уже лезу за ним в потайные места Академии.
– Кстати, а ты пахнешь вереском, – проговорил незнакомец. Его серебристые глаза задорно заблестели. Кудрявый мотнул головой и быстро удалился.
Монотонное гудение ведущей профессорши лекарского факультета быстро надоело мне. Да и ничего особо ценного она не говорила: разве что, замолвила пару слов о технике безопасности при проведении алхимических
Тоска подкралась незаметно: на цыпочках, со спины. Обняла за плечи и принялась напевать в самые уши тоскливые песни о доме. Я даже слезу пустила, не сдержавшись. Всё здесь казалось чужим и лишённым всякого смысла.
Чернявый появился в проходе, как гора, и я поспешно отвернула лицо. Не хватает ещё более слабой показаться. Взрослая уже! Со всем справлюсь. И некстати вспомнилось исхудалое личико Сарины, когда она болела. Я должна поступить, чего бы мне это ни стоило!
Тихие шаги приблизилась, и тень нарисовала на моей руке длинную тёмную полосу. Я закусила губу, чтобы ко всему не задуматься о своей особенности и не сорваться, не дай Вездесущий! Чтобы не выдать себя, не привлечь к себе ещё больше опасностей и неприятностей.
Тихие слёзы поползли по щекам. Как пакостники, как непрошеные гости. Бесстыжие и неловкие.
– Я тут с утра голоден, – шепнул рядом незнакомец. – Будешь яблочный сок и штрудель с ягодами? В нашей столовой пекут. Очень вкусно, – бархатный голос успокаивал, но непозволительная близость мужчины меня немного пугала. Чего он пристал? Зачем преследует? И вообще: кто такой?
Я повела плечом, чтобы стряхнуть ощущение страха, и случайно засопела носом.
– Ревёшь, что ли? Дикарка, ты чего? – мужчина зацепил свободной рукой моё плечо и попытался заглянуть в глаза. Мягкие кудри защекотали щёки, а по телу побежала дрожь, будто бисер, что рукодельница просыпала на пол. Сложив руки на перила, я спрятала на них заплаканное лицо. Как же глупо!
Чужая ладонь снова коснулась плеча, и я больше не могла сдерживаться. Заслонила лицо руками, и боль прорвалась наружу сдавленным стоном. И хорошо, что он потерялся в хоре возмущённых голосов из зала: кто-то из абитуриентов вовремя спросил профессоршу, может ли его ручной волк жить с ним в комнате.
Ладонь соскользнула с плеча, и мне стало чуть легче. Ну, чернявый, сама вежливость: хоть бы вид сделал, что ему до меня дела нет! Было тоскливо и стыдно. Стыдно и тоскливо. Я чувствовала себя потерявшейся в коридорах жизни. И кто знает, в правильное ли ответвление я зашла.
Хотела выговорить извинения, но слёзы нахлынули новой волной, оглушив и украв дар речи. Тщетно я прятала лицо в ладонях: руки стали совсем мокрыми. Какой позор…
– Э-э-эй! – проговорил мягко незнакомец. – Малышка, нет повода лить слезы.
Тёплый воздух прошёлся по моей спине, а потом исчез. Скрипнула входная дверь, и всё стихло, кроме лёгкого шума толпы подо мной. Профессор как раз рассказывала о том, что нужно брать с собой на практический экзамен, а я не могла сосредоточиться.