Куда уходит вчера
Шрифт:
После чего Ривллим позволил себе растянуться на простынях (насекомых нет, надо же!) и сдаться подкравшейся сонливости. Устал так, словно весь день таскал тяжёлые мешки.
Он очнулся от того, что в комнате появился кто — то ещё. Была ночь. Небо, затянутое тучами, не пропускало лунный свет, и воин заметил только силуэт, притаившийся у двери.
Он стремительно уселся в постели и в руке его зелёным пламенем блеснул Кошачий Глаз. Камень — зрачок на рукояти раскрылся и подозрительно уставился в темноту. В комнате словно
— Спокойно, сайир, — услышал он знакомый голос и звук задвигаемого засова. — Все давно уже спят… — тихий смешок.
Воин пошевелил носом. Благовония. Ну да, разумеется, она же знатная дама. Который сейчас час?
— Дверь же была заперта, — произнёс он вслух.
— Какие мелочи, — Фиар снимала с себя всевозможные украшения, оставляя их, где придётся. Что за странные манеры! Затем осуждающе спросила:
— Здесь только одна кровать?
— Я путешествую один, — напомнил воин. Ему страшно хотелось спать, но у Фиар явно было, что рассказать. — И мы с тобой не знакомы, правильно?
— Тогда подвинься, — он заметил, что девушка успела избавиться от чёрной одежды и стоит у кровати, глядя ему в глаза. Ривллим повиновался, несколько ошарашенный. Хоть на пол не прогнала, мелькнула мысль. Фиар скользнула под одеяло. Он повернулся в сторону девушки и та сразу напряглась.
— Следи за руками, сайир. Иначе…
— Понял, — ответил Ривллим, борясь со смехом. Со стороны вся сцена должна казаться необычайно смешной. — Останусь без глаз. Не беспокойся, кровать большая. Ну, как у тебя дела?
Фиар с наслаждением вытянулась во весь рост и, глядя в потолок, произнесла:
— Утомительный вы, мужчины, народ. Впрочем, у здешних аристократов желания очевидны, а фантазия беднее, чем у малого ребёнка.
— Кого ты нашла?
— Министра Виркхана, — девушка сладко зевнула и вновь потянулась. — Он тут торговлей распоряжается. Только что от него. Прощай, мой дорогой, свиданье наше тайно завершилось…
— Что?! — Ривллим приподнялся на локте. — Ну, знаешь…
— О, да ты ревнуешь! — Фиар негромко рассмеялась. — Я это запомню. Да не переживай ты так. За кого ты меня принимаешь? Здесь конюхи куда приятнее и чище, чем эта свинья. Наш дорогой советник весь вечер купался в иллюзиях… и сейчас видит прекрасные сны. С моим участием…
— Ясно, — Ривллим вновь повернулся на спину. — И что он рассказал?
— О, много чего, — девушка неожиданно посерьёзнела. — Времени в обрез, сайир. Заирри прибывает этой ночью и немедленно выступает на север, во главе гвардии. Уж не знаю, что он затеял. Попутно он уничтожит святилище — там будет воздвигнут Храм Хаоса. Немного отдохнём — и за дело. Кстати, — добавила она сонным голосом. — Как ты нашёл такую чистую комнату в этом хлеву?
Не дождавшись ответа, она уснула.
Проснулся Ривллим за полчаса до того момента, когда в дверь тихо постучали снаружи. Фиар прижалась к нему, обняв за плечо, и воин некоторое время лежал, наслаждаясь жарким прикосновением и непостижимым слабым запахом грозы, который исходил от девушки. Приходилось немало напрягать волю, чтобы справиться с тем древним,
И всё равно он позволил себе полежать четверть часа. Самые приятные четверть часа за истекшие сутки. Потом осторожно прикоснулся к горячей кисти (осторожно, поскольку насчёт глаз она, скорее всего, не шутила).
— Пора, — шепнул он и ощутил, как её ладонь на миг стала обжигающе горячей. После чего Фиар пошевелилась, что — то невнятно произнесла и открыла глаза. И лежала, не отпуская Ривллима, не шевелясь — глядя куда — то в пространство.
…Ей впервые в жизни приснился сон — или, по крайней мере, она впервые его запомнила. Она взбиралась по отвесной каменной стене, за гребнем которой находилась долгожданная цель её пути, а внизу, на дне пропасти, бродили тысячи голодных чудовищ, с вожделением глядя на неё. Над головой её от стены откололся камушек и, пытаясь увернуться, Фиар сорвалась. Она падала молча, тщетно пытаясь ухватиться за какой — нибудь выступ, и слышала приближающийся торжествующий рёв множества глоток…
И проснулась — от того, что Ривллим тихо, но настойчиво, позвал её. Проснулась и некоторое время лежала, вслушиваясь в сердцебиение.
Часть 2 (6). Дождь и солнце
IV (XIX)
Фиар заметила, как Ривллим что — то тихо шепнул на ухо девушке, что постучала в их дверь. После того, как они с Фиар наскоро позавтракали и проверили снаряжение, Фиар поинтересовалась:
— Что ты ей сказал?
— Покинуть город и направляться к святилищу, — воин встретил недоумевающий взгляд и пояснил. — Мне стало её жалко. Что я могу поделать?
Фиар некоторое время смотрела на него, словно пыталась прочесть мысли, и заметила только:
— Всех не спасти. Кроме того, нужно оставлять как можно меньше следов. Ты поступил неразумно.
— Поступил так, как захотел, — Ривллим убедился, что ничего не забыл и повернулся к спутнице. — В любом случае, сюда мы не вернёмся. Верно?
Фиар не ответила, занятая начертанием необычных символов во всех четырёх углах комнаты.
— Зачем это? — поинтересовался он.
— Для надёжности. Забочусь о том, чтобы в этой комнате осталось как можно меньше воспоминаний. На всякий случай.
— Огонь? — внезапно догадался Ривллим. Девушка кивнула.
— Огонь. Не беспокойся, другие комнаты не загорятся, — она поманила его к себе. — Поспешим. Отряд Заирри выходит через час после рассвета.
Они вышли наружу. Привратник, скучающий у дверей, не обратил на них никакого внимания.
— Твоя работа? — тихо спросил воин, ускоряя шаг.
— Моя, — ответила она, не оборачиваясь. — Возьми меня за руку: какая — никакая, а маскировка.
Вемкамтамаи провёл ночь, блуждая среди развалин. Он не был суеверен, и ничто не предупреждало об опасности. А искать вход в гробницу — занятие не из лёгких. Заниматься этим при свете дня не хотелось: шестеро сопровождающих попытаются следить за ним. Ночью же, бесшумный и зоркий, Вемкамтамаи обладал серьёзным преимуществом.