Куда уходит вчера
Шрифт:
Браслеты сидели на запястьях, словно являлись продолжением руки. При попытке снять их Фиар испытывала чудовищную боль, как и было обещано. От браслетов исходили эманации — сигнал, неизвестно кому предназначающийся. Черный колдовской костюм, оказался очень кстати: он неплохо скрывал браслеты, во всех смыслах. И, кроме того, даровал своей владелице дополнительные силы.
Окружающим браслеты казались шедевром ювелирного мастерства. А на самом деле… Фиар боялась признаться, даже самой себе, что не хочет надолго оставаться
Да, хорош чёрный костюм, позволяет подавить гнусный голос браслетов. Вот только не проходит даром пребывание в этом костюме. А чем это опасно — она не помнит. Фиар несколько раз в день осматривала себя — синяки, ушибы и вывихи прошли, кожа выглядит превосходно… стоит переодеться в достойную одежду, не станет отбою от кавалеров. Девушка усмехнулась. Воин заметил эту улыбку и едва заметно покачал головой.
Но думали они о разном. От взора Ривллима не ускользнуло то, что Фиар, усмехаясь, прикоснулась пальцами правой руки к месту, под которым, скрытый чёрной «живой» тканью, находился браслет.
— …Долго ещё? — повторила она нетерпеливо.
Остальные двое повернули головы в её сторону.
— Пока не очистим плацдарм, — пояснил ольт. — Поклонники Тёмной успели водрузить немало изваяний в её честь. Помнишь тот столб? Пока рядом с лагерем Роимала остаётся хоть одно изваяние, отряд находится в большой опасности. Жрецы Тёмной смогут следить за тем, что происходит.
— А нас сейчас не видно, что ли? — поджала губы девушка.
— Не видно, — кивнул Вемкамтамаи. — И ты знаешь, почему. Ну что, Ривллим? Следующий?
Снаружи всё казалось простым. Извлечь Лист из ножен. Установить направление, которое меч отмечает пульсацией белого света. Приблизиться к изваянию и срубить его. Пока Лист был в руках у Ривллима, изваяния слепы, глухи и бессильны. Ольт двигался следом и с поразительной скоростью украшал стволы окрестных деревьев священными символами Хранительницы. Что — то мешает Тёмной обрушить на их головы любое из множества проклятий… что именно? Дарует ли Солнечный Лист полную безопасность?
Фиар не была в этом уверена. И взяла на себя роль охранника.
Мало — помалу Ривллим наносил на карту расположение изваяний. Во время второго привала — когда солнце доползло до высшей точки небесного пути — воин показал карту «глаз и ушей» Тёмной.
Вемкамтамаи долго смотрел на россыпь точек.
— Похоже, столбы расставлены не просто так. То, что я вижу, напоминает мне часть более сложного рисунка. Догадываешься, какого именно?
— Откровенно говоря, нет, — признался Ривллим. Фиар пододвинулась поближе, и было видно, что она знает ответ.
Ольт изобразил на листе бумаги несколько коротких штрихов, намеренно исказив их расположение и не соединив.
— Теперь узнаёшь?
— Силы всемогущие! — воскликнул воин, бледнея. — Изваяния образуют
— Да, — кивнул ольт. — Шайр располагается в самой середине, а мы находимся вот здесь.
— Нам жизни не хватит, чтобы срубить их все, — мрачно объявил Ривллим. — Пустая затея. Ну, срубили мы две дюжины столбов. Их должны быть тысячи.
— Нет необходимости уничтожать весь узор, — неожиданно вмешалась Фиар. — Что, если стереть вот здесь… и здесь? И этот угол?
— Мы получим… — Ривллим замялся. — Вемкамтамаи, может быть, ты вспомнишь?
— Сейчас, — морщины собрались на лбу ольта. Неожиданно он рассмеялся. — Да, это неплохая шутка. Треугольник и волны, вместе дают символ жертвенника. Один из знаков Владыки Огня. И Шайр по — прежнему посередине… — он задумался. — Да только вряд ли это возможно.
— Отчего?
— Угол, который необходимо снять — под самыми стенами Шайра.
— Ну и что? — Фиар откинула волосы со лба. — Вы намеревались помочь генералу? Вот и совместим два полезных дела.
— Верно, — ольт поднялся на ноги. — Надо обдумать. Фиар, откуда ты знаешь про этот символ?
Девушка долго смотрела туда, где у зрячего были бы глаза, не отводя взгляда.
— Знаю, и всё, — пожала плечами. — Устала напоминать вам обоим, что у меня прекрасная память.
— Превосходно, эллено, — улыбнулся ольт и опустил голову. — Но про эту идею — о знаке жертвенника — не должен знать никто. Ни единая душа.
— Ясно, — Фиар отвернулась. — И это вместо благодарности.
Воин опустил голову и долго сидел так, не произнося ни звука.
— Вемкамтамаи, можно задать тебе вопрос?
Ольт очнулся от раздумий.
— Да, конечно.
Ему пришлось одеться в походную одежду. Теперь «видели» только голова да кисти рук — непривычно и неприятно.
— Как получилось, что ты так быстро понял, что происходит?
Ривллим смотрел Вемкамтамаи в лицо.
— Вон ты о чём, — ольт махнул рукой обернувшемуся капитану, чтобы тот не беспокоился и пустил коня шагом. Фиар, хоть и не любила лошадей, успела изрядно оторваться от основной группы. Тем лучше, подумал воин. — Как бы это объяснить. Я вспомнил всё таким, каким оно было. И действовал соответственно.
Ривллим замолчал, глядя на деревья, медленно проплывающие мимо.
— Почему кочевники так легко продвигаются на север и северо — восток?
Лицо ольта потемнело.
— Когда общаешься с соседями, поневоле предполагаешь, что они относятся к тебе так же, как и ты к ним, — было ответом. — А на следующий день выясняется, что о твоих близких думали как о рабах… Или корме для свиней… — он надолго замолчал. — Иногда очень трудно думать о людях плохо. Когда множество веков не было оснований для вражды.