Куда уехал цирк
Шрифт:
— И что там мало белых поселенцев?! — хором удивились брат и сестра.
— Хватает, есть и фермы, и городки, только полиция там индейская, тот самый Союз Собак и шерифы индейцы! А вот помощники шерифов уже из переселенцев. И слишком буйных новоселов под белы руки выпроваживали, и ускорение придавали.
— Слушай, Нат, ты вроде про туман говорил, а у самого такие четкие сведения, — прищурился Ло.
— Повезло, библиотекарь мне посоветовал почитать очерки некоего журналиста, написанные там, на индейских территориях. Но больно уж молодой человек восторженно и высоко
— Ну, что ж, как сказал бы многоуважаемый Изя, будем посмотреть поближе, за эту утопию. Через дымчатые очки.
Утро вторника началось с избавления Робина от многовековой участи мужчин — ежедневных упражнений с бритвой. К великому изумлению Оле, депилятор оказался в списке стандартного набора полевой аптечки. Что предполагалось им обрабатывать, так и осталось тайной, но уже через десять минут после применения, Робин, пристально рассматривал свое лицо в зеркале. Видимо не доверяя глазам, осторожно прикасался к щекам пальцами.
— На зуб еще попробуй, — улыбнулся Оле.
— Не достану. У меня такая кожа была лет в пятнадцать, — в тон ему ответил Робин, оглянулся на шведа и спросил. — А кто такая Даян? И почему при виде ее я должен забыть, как меня зовут?
— Моя жена, — улыбка Оле стала мечтательной. Он достал из заднего кармана брюк плоский кожаный футляр, раскрыл, и опять улыбнулся, поворачивая его к своему партнеру по выступлениям. — Не знаю, может, и не забудешь. Робин задержал дыхание, на портрете развернутом, казалось бы, прямо в воздухе, стояла молодая красавица. Длинное платье совершенно невероятного фасона подчеркивало божественную фигуру, Прекрасные волосы струились по обнаженным шоколадным плечам. Женщина смотрела со счастливой улыбкой на невидимого художника, опираясь на руку Оле, затянутого в черный смокинг.
— Забыл… — Робин кашлянул. — Теперь я понимаю, почему ты так фыркал насчет черных и белых. А твоя семья не была против? — С чего бы? — вскинул брови Оле. — Межрасовые браки у нас вообще-то приветствуются, дети понимаешь ли очень умные получаются. И красивые.
А у нас с Даян идеальное сочетание генов, да и ай кью высокий. Знаешь, какие у нас дочери умницы и красавицы! Близняшки.
— Судя по портрету, вы оба высокие, — согласился Робин, оставляя без внимания непонятные термины, еще успеет спросить. — А портрет дочерей у тебя есть?
Швед кивнул и начал листать альбом, нажимая на сенсорную кнопку и пытаясь на ходу придумать, как выкрутиться из положения. Говорить Робину, что дочери уже сами мамы, вряд ли стоит. По крайней мере, сейчас. Вот, внуки подойдут, а то тоже ведь близнецы. Мальчишек пропустим, а вот девчонки в платьицах с кружевами, самое уси пуси. Робин смотрел на двух девчушек лет шести в летних платьицах и маленьких соломенных шляпках. Они, смеясь, тянули за руки маму, одетую в светлое летнее платье и такую же как у дочерей шляпку. Смотрел, и егосердце сжималось от горечи.
— Робин, слушай, а почему ты до сих пор не женат? — спросил Оле и осекся, увидев закаменевшее лицо собеседника. — Извини.
— Ничего, —
— Извини, — опять повторил швед, ему стало не по себе.
— Тут многие потеряли родных. У мамы Иду невестка умерла, беременная была — жена их старшего… Да и вся семья ее сестры. Саксофонист наш маме Иду племянник, один из всей семьи выжил, — Робин вздохнул. — Привел его к вам, думал, парень подработает немного, а он с вами настропалился. Не привлекает его работа на бойне…
— Куда ему такому хлипкому на бойню?! — удивился Оле. — Только и есть что длина!
— Мало того парень как не от мира сего, бредит фотографией! Представляешь, домик, где его семья жила продали, так он на деньги, что выручили, купил себе камеру и все причиндалы! Такой скандал был. Дядя с тетей думали, ему на учебу деньги пойдут или на обзаведение, когда жениться надумает. А он на фотоящик все спустил. Робин все еще держал в руке странную картинку, его пальцы непроизвольно сжались, повторив жест Оле, и картинка вдруг изменилась. Вот теперь у сержанта окончательно забило дух. На фоне неправдоподобно синей воды и пальм, стояли три смеющиеся женщины, похоже сестры, а то, что на них было одето, не поддавалось никакому описанию! И хотя швед тут же отобрал свой альбом, Робин запомнил все до мельчайших подробностей.
Закупка продуктов прошла в рекордные сроки, благодаря Салли О*Малин. Она как коршун за цыплятами наблюдала за клерками на складах. Да и те, сразу видно хорошо знали покупательницу, и даже не пытались подсунутьнекачественный товар. Так что к обеду все покупки уже лежалиаккуратной горой в цирковом дворе.
Перед представлением, когда все уже нанесли боевую раскраску и наделикостюмы, во дворе цирка появилось юное дарование. Кроме саксофона он был нагружен довольно тяжелым ящиком и треногой. Парень осторожно поставил багаж на землю, потоптался смущенно под любопытными взглядами артистов и робко предложил.
— А можно я вас всех сфотографирую?
— Ух ты! Фотографии… — начала Эни.
— Вот что ты удумал, со своим ящиком?! — на пороге кухонного фургона стояла возмущенная мама Иду. И, судя по классической позе, руки в боки, собиралась устроить недорослю скандал. — Мало нам твоей гнусавой трубы, так еще людям мешаешь!
Паренек опустил голову, и ссутулился.
— Почему мешает?! — возмутилась Эни. — Это классно, такую фоту заиметь!
— Знаешь детка, ты сначала у взрослых спроси, — отмахнулась негритянка.
— А я уже…
— Погоди Эни, — остановил девушку Ник. — Моя племянница абсолютно права, мы рады получить фотографию. А вот без его «гнусавой» трубы, и не знаем, что делать будем в поездке!
«— Ребята, кто помнит, как паренька зовут?
— Юное дарование…
— Сам ты, хм, дарование!
— Что-то простое — Джон, Джек, Джим…
— Джоди!
— Ух, ты!»
— Джоди, устанавливай камеру, — Ник обернулся и скомандовал, мужчины во второй ряд, дамы садитесь на скамейки.