Кубинский вариант

Филатов Никита Александрович

Тайсон открыл холодильник, достал апельсиновый сок и прямо через аккуратно обрезанный край пакета влил в себя половину содержимого. Холодная жидкость приятно взбодрила, и прежде чем поставить пакет на место, он быстрым движением ухватил с края разделочного столика аппетитный кусок ветчины:

– Пардон, мадам!

Наказание последовало незамедлительно: громкий, сильный шлепок ладонью заставил Тайсона выпустить добычу и отдернуть руку. Следовало признать, что реакция у хозяйки оказалась отменная.

– Ну, извините... больше не буду.

В

отличном настроении он пошел дальше, вниз - туда, где в компании пленницы коротал часы своего дежурства Алексей. Тайсон спускался, не торопясь, и не представляя себе, что в это время происходит в подвале...

Дочь господина Беллоева просто кипела благородным негодованием:

– Да ты хоть понял, что я тебе предлагаю?

– Понял, - кивнул Алексей. Собственно, разговор уже начал его утомлять.

Свободу и доллары!
– Девушка все-таки сорвалась на крик.
– Очень, очень много долларов... Тебе столько в жизни никто не заплатит, никогда!

– Перестань. Надоело.

Да брось ты! Папа рассказывал, как он покупает ваших генералов и депутатов. Папа говорит, что за деньги и водку русские готовы на все, вы ведь даже баб своих продаете, верно? Всего-навсего, застрели этих двух, наверху - и работа закончена...

– Заткнись, дура!

Но красивая пленница не успокаивалась:

Ну, чего ты боишься? Никто ничего не узнает. Да и Бог у вас, у христиан, добрый, он же все простит...

– А ты, значит - мусульманка, да?
– Алексей неожиданно рванул к себе дамскую сумочку, открыл её и высыпал под ноги содержимое:

– Тогда это что? Это - что такое?

Вместе с разной косметикой на пол вывалился одноразовый шприц, две таблетки и надорванная пачка презервативов:

– Что-то я не слышал, чтобы Аллах разрешал вам наркотики.

– Это не твое дело, свинья!

– А как насчет того, чтобы правоверные девушки трахались с кем попало?

Только сейчас дочь Беллоева поняла, что Алексей уже давно вне себя от холодного, еле сдерживаемого бешенства. Но она уже не могла заставить себя остановиться:

– Да вы даже этого делать не умеете! Наши мужчины...

Закончить фразу девушка не успела. Одной рукой Алексей перехватил ей горло, другую запустил в глубокий вырез блузки:

– Ну, ты сама напросилась... сука! Сейчас посмотрим.

Алексей, как на занятиях по рукопашному бою, подсек пленницу, опрокинул её на ковер - и обрушился сверху, придавив сразу всей массой натренированного тела:

– Не дергайся!

Он уже не контролировал себя, переполненный злобой и возбуждением, но это было все-таки нечто большее, чем просто похоть изголодавшегося самца.

– Не дергайся, я сказал!

Однако девушка и без того почти не мешала его рукам, парализованная страхом, болью и унижением.

– Что, не нравится? Нет?

– Отставить!
– Голос Тайсона полоснул Алексея, как до красна раскаленная плеть:

– Встал. Быстро.

– Командир...
– обернувшись, Алексей первым делом увидел ствол

направленного ему прямо в лоб пистолета.
– Ты чего, командир?

– Пошел вон.

Выражение глаз Тайсона не оставляло сомнений в том, чего будет стоить его боевому товарищу даже секундное промедление. Поэтому, бывший легионер подчинился сразу и беспрекословно.

Тайсон, не произнеся больше ни слова, дождался, пока Алексей приведет себя в порядок. Потом пропустил его за порог, и также молча, даже, кажется, ни разу не посмотрев на лежащую девушку, запер снаружи тяжелую дверь...

– Ну, извини, командир.

Это было первое, что произнес Алексей, когда мужчины поднялись наверх. Тайсон успел убрать оружие, и о том, что произошло в подвале, теперь ничто уже не напоминало.

– Жалко тебе её, да? А ты забыл? Забыл, как они с нашими... как они наших девчонок, а?

– Нет. Не забыл.
– Тайсон взял с полки какую-то смешную статуэтку, зачем-то повертел её в огромных ладонях, и поставил на место:

– Слушай, боец... Я про это ещё никому не рассказывал. Только на исповеди... Несколько лет назад, ещё там, перед первой чеченской войной, мы с ребятами возвращались со спецоперации. Удачно отработали, все живые...

Тайсон говорил очень тихо, так что Алексею пришлось напрячь слух.

– На обратном пути пришлось остановиться в горах, в одном домике. Там жил старик местный, с внучкой, на вид - лет пятнадцати. Стол они нам накрыли, вино... Посидели, короче. Расслабились, выпили за удачу, за то, что смерть и на этот раз мимо прошла. Я, как старший, все больше с хозяином беседую - о том, о сем... Вдруг - зовут. Выхожу, иду в сарайчик. А там мои парни девчонку... по очереди. Вшестером. Она уже и дергаться перестала... Ну, мне, конечно, предложили тоже. Поучаствовать. Я отказался.

Тайсон некоторое время молчал, потом вдруг сорвался на крик:

– Но ведь - не помешал! И не пристрелил никого на месте, и под трибунал потом не отдал, после возвращения! Как же можно? Родной спецназ, боевые товарищи, даже больше, чем кровные братья - из-под огня меня вытаскивали, и не раз... А тут - какая-то девка, чужая, нерусская. Вроде, о чем базар? Поднял личный состав по тревоге, собрались, ушли - и забыли... Вот если б я просто испугался один против всех идти - тогда другое дело. Так ведь нет! Страха-то не было, нисколько. Слово даю.

– Верю.
– Алексей не представлял, что ещё сказать, однако собеседник сам нарушил затянувшееся молчание:

– Чужой крови на мне хватает, сам знаешь. А грехов настоящих, смертных... Наверное, тот - единственный. Понял, боец?
– Понимаю.
– Ладно, проехали... Скоро будем всю эту бодягу заканчивать.

Не дожидаясь ответа, Тайсон привычно потер уродливый шрам на месте уха, и двинулся в сторону лестницы, чтобы отдать необходимые распоряжения.

* * *

На следующее утро, сразу же после сигнала Ивана Ивановича, все четверо покинули временное убежище и отправились в путь.