Куалункуизмо

Калугин Роман

Я задавался вопросами, не находя ответов. Почему родители так поступают по отношению друг к другу? Это началось, потому что один узнал про измену другого или же они были в неведении? Зачем тогда быть вместе, если любви давно уже нет? Как долго это продолжается? Будет ли всё как прежде? Что будет со мной, если они узнают друг про друга?

Все семейные ценности, навязываемые, в том числе школой и обществом, разрушились в один миг. Я понял, что в этом мире отдают предпочтение лжи и лицемерию ради собственного блага. Поэтому, хорошенько обдумав сложившуюся ситуацию, я пришёл к выводу, что нужно подыгрывать семье, обществу и миру в целом, чтобы извлечь максимально пользы для себя. Я стал более хладнокровным и в некотором роде циничным. Я сохранил родительские секреты, понимая, что рано или поздно уйду из семьи в самостоятельную жизнь, а их интриги и тайны

останутся в стенах этого дома между ними.

Также у меня были старшие брат и сестра, которые после своего обучения за границей остались там же жить. Он на Западе, она на Востоке. Символично их раскидало по свету, с учётом того, что время было нестабильное. Попросту говоря, шла борьба за власть во всём мире. Всё как обычно, но только более глобально. Наша страна подмяла под себя большую часть мира, и теперь хочет уговорить оставшихся, чтобы на нашей планете была единая форма управления для всех народов. Мне было четырнадцать, когда это всё переходило в критическую фазу, а на уроках истории нам говорили о необходимости такого мироустройства, и мы верили.

По моему скромному видению и отголоскам новостей, которые изредка просачивались до меня через телевизор, сложилось отдалённое впечатление от того, что происходило. Если бы я тогда понимал, что фраза "сравнять с землёй целое государство" – это не метафора, а средство достижения цели, я бы забился в угол, и предпочёл бы всю оставшуюся жизнь не высовываться. Однако я не имел ни малейшего представления о том, что происходит на разных концах нашей планеты.

В это время мои родители приняли решение переехать окончательно в столицу, потому что открывались новые перспективы. А с учётом того, что дело шло к победе нашей страны, до которой, как все считали, оставалось совсем немного, жизнь в столице мира представлялась, как нечто величественное и особенное.

Произошло всё также мгновенно, как и началось. Одним утром объявили о том, что теперь мир является одной большой и дружной страной. Остаются лишь свои внутренние законы, индивидуальные для каждой местности. Со следующего года вводилось новое времяисчисление, характерное с размерами эпохальности событий – 01.01.01 г. При всём этом фактически всё остаётся, как и было: система образования, медицина, экономика и прочее.

И всё-таки вопрос, зачем это всё было нужно? Конечно, это решать не мне, четырнадцатилетнему мальчику, который толком не понимает, что происходит. Отец объяснил, что нам в этом мире ещё жить, поэтому надо подстраиваться под его реалии. Разумеется, он это говорил с точки зрения бизнесмена, который увидел огромные перспективы в новом мироустройстве, да к тому же в столице, и не теряя времени, стал действовать. Мне же предстояло окончить школу, а затем продолжить обучение в институте.

Я продолжал наблюдать за поведением людей, это было особенно интересно с учётом происходящего. Я слушал разные мнения, выводы и предположения. Но мне почему-то казалось всё это таким бредом. Вся эта жизнь казалась глупой, бессмысленно жестокой и эгоистичной. Менялись лица, слова, эмоции, но суть оставалась одна – ни один человек, сколь бы умным он не был, не признавал, что проблема в нём самом. Я же это осознал в подростковом возрасте, когда готовился к поступлению в медицинский институт. Отец сразу дал понять, что если я хочу чего-то добиться, то должен действовать сам. Ни о каких связях, коих было предостаточно, речи быть не могло, с учётом того, что это медицина, где в твоих руках чьи-то жизни. Зато по финансовой части вопросов не было. Пока я учился, оплачивалось всё, начиная от еды, заканчивая репетиторами и дополнительными занятиями. К слову, учился я очень усердно и старательно. На это была всего одна, но весомая причина – мне было интересно. С первого курса я связал свою жизнь с психиатрией. Я чётко знал, чего хотел от карьеры, но не знал, что ожидать от личной жизни.

Наверное, прорабатывая мои детские травмы, связанные с изменами родителей, в будущем я не раз задумаюсь о необходимости создать семью, но с момента переворота детского сознания, это казалось абсурдным. Несмотря на это в студенческие годы у меня была подруга П. Невысокая шатенка с круглыми щеками, густыми бровями и серыми глазами. Многие считали нас парой, потому что изредка мы прогуливались по центру города и общались. Но каждый студент-медик, который действительно пришёл с целью стать хорошим врачом, а не просиживать штаны, знает, что свободного времени на отношения остаётся крайне мало. К тому же она старше и училась на последних курсах на хирурга, а в свободное

от учёбы время подрабатывала ассистентом в больнице. Мне же, как я упомянул выше, отношения были не нужны.

Познакомились мы при весьма нелепых обстоятельствах. Если, конечно, грань жизни и смерти можно назвать нелепостью. Как-то раз я возвращался поздно домой. Стоял чудный летний вечер, и мне хотелось проветрить мозги после сдачи последнего экзамена и перехода на третий курс. В парке, из которого я уже собирался выходить и вызывать такси до дома, я увидел картину, которая не могла уложиться в голове: четверо мужчин приставали к двум девушкам. Те, демонстрируя явно недовольство, боялись позвать на помощь. С присущим мне любопытством, я подошёл и поинтересовался в чём дело. Не знаю, чем я руководствовался в тот момент, но после того, как меня отправили в известное место, слова у меня закончились. Во мне начинала подниматься ярость, кровь хлынула к голове, словно давно спящие животные инстинкты проснулись, и дали о себе знать. Я прокричал что-то нравоучительное из серии: "Вы же мужики, а ведёте себя, как скоты!". И это было последнее, что я помнил. Очнулся я в больнице, где П., ставила мне капельницу. Всё тело моё изнывало, будто все кости были переломаны. Я поинтересовался, что произошло, на что П. рассказала, как меня привезли без сознания избитого, якобы две девушки увидели меня в парке, и вызвали скорую. Память возвращалась ко мне, и картинка сложилась. Я улыбнулся, и сказал фразу, которую П. потом часто вспоминала:

– Нельзя относиться к этой жизни слишком серьёзно.

На справедливый вопрос "почему?", я ответил лаконично о том, что жизнь может прерваться в любой момент, и незачем из-за неё так переживать.

Она часто заходила ко мне, и мы разговаривали о жизни, учёбе, планах на будущее, даже о театре и философии. После того, как меня выписали, мы продолжили общаться, и я велел ей считать меня своим другом.

Сейчас мы уже, конечно, не общаемся, у неё любящий муж и дети, а я продолжаю копаться в головах и душах людей, пытаясь для себя понять неизвестно что. Но в то время это казалось лёгким и необходимым общением, поскольку как такого желания иметь друзей у меня не было, а это своего рода была отдушина для нас обоих.

Не сказать, что отношений с противоположным полом у меня совсем не было. Об этом не хочется лишний раз упоминать, и тратить время. Но, тем не менее, чтобы не сложилось впечатление, что я евнух или совсем уж закомплексованный мальчик, вскользь расскажу.

Дело было в 08 году в разгар лета. Я полетел отдыхать на один курорт, хоть и не изысканный, но очень приходящийся мне по душе. Вечером, сидя на пляже с бутылкой любимого крепкого виски, я размышлял о своём будущем, как ко мне рядом присела очаровательная брюнетка, зачем-то пришедшая на пляж на каблуках. Слово за слово и мой затуманенный алкоголем и её красотой мозг, уже был согласен продолжить вечер в клубе. Никогда прежде там не бывав, и не надеясь увидеть что-либо полезное для себя, я пошёл с единственной целью, которой руководил уже не мозг, а орган, находящейся чуть ниже пояса. Наутро я удивился, что она всё ещё была рядом, а не сбежала с моим кошельком подальше. По трезвому общению она понравилась мне куда больше, и остаток отпуска мы провели вместе. Я уже готов был позвать её с собой в столицу, как в последний момент она сообщила, что у неё есть жених, а этот отпуск что-то вроде девичника, хотя её подруг я так ни разу и не увидел.

Узнав об этом, я лишь усмехнулся, лишний раз убедившись, что доверять можно только себе, и что отношения не для меня. Разумеется, я ей не стал читать лекции о нравственности и морали, решив оставить это на её совести, мне же не было стыдно, поскольку об этом не знал заранее. Это приключение всего лишь приятное дополнение к каникулам и ничего более.

В том же году меня взяли на практику в психиатрическую больницу ассистентом врача. Учиться оставалось ещё несколько лет в том числе и там, а потому было очень кстати сменить обстановку работой и посмотреть в живую на то, что меня ждёт на профессиональном поприще. Психологически, конечно, вначале было тяжело, поскольку большинство пациентов капризничали, увидев новое лицо. Никто, разумеется, не давал мне права ставить диагнозы, назначать лечение и как-то вмешиваться в процесс выздоровления пациентов. Даже общаться с ними наедине было строжайше запрещено. Однако наблюдать за работой врачей было всё равно занимательно. Это было похоже на театр, потому что к каждому пациенту врач подходил по-разному. С одним посмеётся, другому пригрозит, с третьим как с ребёнком – в зависимости от болезни.