Кто я?

Голинченко Екатерина Андреевна

– Ты стал частью нашей семьи, Генрих. Особой семьи. Ты сам скоро в этом убедишься, - вкрадчиво заметил Анжуйский.

Королева-мать облегчённо вздохнула.

Церковный хор исполнил хвалебную песнь в честь Господа и новобрачных, и вся процессия покинула площадь перед собором Парижской богоматери.

* * *

–

Не стоит ненавидеть меня, - пронизывающий взгляд серых глаз Наваррского короля, его мягкий голос, при других обстоятельствах могли бы даже вызвать симпатию его молодой супруги, его несколько грубоватые черты лица - большие ясные глаза, крупный нос и крупные губы на загорелом под южным солнцем лице в обрамлении тёмных кудрей, придавали ему особый мужской шарм - Меня и так теперь многие презирают: Ваши братья, Ваш любовник де Гиз, разумеется. Ваша Королева-мать и та меня не жалует.

– Ваша мать меня тоже не любила,- спокойно ответила Марго, даже не посмотрев в сторону мужа.

– Ваша мать убила мою, - Генрих сжал её руку.

– Это не доказано, - тихо возразила Маргарита, больше пытаясь убедить в этом саму себя - она слишком хорошо знала свою мать, которая не остановится ни перед чем для достижения своих целей, и жизнь человеческая для неё в этом смысле не была помехой. Теперь, когда Жанна д’Альбре мертва, королева Екатерина могла полностью подчинить своей власти её молодого сына.

– Xрабритесь?
– Генрих сильнее сжал изящную руку жены, - Поддержите же меня, признайте, что и Вас тоже одолевает страх.

– Чего мне бояться?
– Маргарита испытывающее посмотрела на него,- Все, кто вас ненавидят, меня любят.

– Тогда зачем они навязали свадьбу?
– Генрих старался прочесть ответ в глубине её пленительных тёмных глаз.

– Эта свадьба принесёт мир,- произнесла Маргарита, глядя ему в глаза, - Никто не заставляет меня спать с Вами, - добавила она переведя взгляд с мужа на Генриха де Гиза, шедшего под руку с королевой Екатериной, и , судя по их озабоченным лицам, они беседовали о чём-то, имевшем для них ощутимую важность, - А Вы что-то не похожи на счастливого новобрачного, Генрих,- Маргарита снова повернулась к мужу.

– О каком счастье Вы говорите? О яде в бокале, кинжале в спину?
– горько усмехнулся Наваррский.

– Ну, же, улыбнитесь, посмотрите, сколько людей собралось посмотреть на нас - все они жаждут зрелища. Весь королевский двор - один большой театр. Старайтесь играть хорошо, Генрих. Улыбайтесь - дайте им то, что они хотят видеть.

* * *

– К вам,

гугенотам (гугеноты - французские протестанты, имевшие серьезные религиозные и политические разногласия с приверженцами католической церкви во Франции шестнадцатого века), я испытываю симпатию. Вы храните веру в Бога, которую мы потеряли,- благостно улыбнулся Анжу.

– Я тоже испытываю огромную симпатию к вам, католикам, - сдержанно ответил Беарнец.

– Это правда, что вас две тысячи?
– поинтересовался Генрих Гиз.

– А Вы сами посчитайте,- парировал Наваррский, - Они все приехали на свадьбу.

– Наверное, для Франции это праздник, - в сердцах воскликнул де Гиз, - а для меня день этой свадьбы - день траура!

– А для меня день моей свадьбы - день великого позора,- в ярости закричал Наваррский, - В приданое я получил гроб с телом моей матери и блудницу из твоей постели!

* * *

Маргарита присела в глубоком реверансе, стараясь скрыть волнение.

– Мне кажется, я оторвался от шпионок королевы Катрин, - выдохнул Генрих, - Они думают, что я у баронессы. У итальянки. Прелестная особа.

– Так ступайте. Чего вы ждёте?
– как можно непринужденнее поинтересовалась Маргарита, присев на край кровати спиной к Генриху, - Почему вы ещё не у неё?

– Так было угодно Богу. Мне надо с Вами поговорить. Наедине. Мне надо Вас убедить, - серьёзно произнёс Генрих.

– В Вашем семействе всякий раз ссылаются на Бога?
– Маргарита повернулась к нему и смерила оценивающим взглядом.

– На Бога. Или на предчувствие, - сдержанно произнёс Наваррский.

– Какое предчувствие?
– заинтересованно спросила Марго.

– Крестьян из Пиреней. Так говорит Ваша матушка. Если я останусь жив... то стану королём Франции.

Маргарита вздрогнула - такая мысль, и в самом деле, приходила и ей в голову.

– Король Франции - мой брат, - совладав с собой, спокойно заметила она, - Если же у него не будет детей, то два других брата унаследуют престол. А потом их дети. Ваши шансы ничтожны.

– Ваши тоже. Вы считаете, что Вас защитит семья?
– красноречиво продолжал Генрих, - Кем Вы являетесь для них? Вы - предмет, разменная монета. Вы - заложница у братьев.