Кто я?

Голинченко Екатерина Андреевна

– С Вашего позволения, Ваше Величество,, - с сожалением отступил Коконнас, остальные последовали за ним.

* * *

– Возьми меня. Я готов, - истерзанное тело мужчины продолжало содрогаться в конвульсиях от каждого прикосновения, пока Маргарита пыталась освободить его от остатков окровавленных лохмотьев и обмывала, - Я знал, что ты красива и восхитительна. Лучезарная. Неземная Мадонна. Ангел, пришедший

забрать меня на небеса. Я готов. Возьми меня. Забери меня в небесную обитель свою, - бормотал он в бреду.

– Какие холодные...Какие холодные у тебя руки, - Марго прижала его руку к своей щеке, - Ты будешь жить...

– Мадам! Они сейчас убьют Генриха! Я это знаю. Она мне сказала. Она поклялась мне жизнью, - лицо юной баронессы Шарлотты де Сов, одной из самых обольстительных красавиц "летучего эскадрона" королевы Екатерины, было полно ужаса от того, что ей довелось увидеть этой страшной ночью, она бросилась к ногам Маргариты и поцеловала подол её ночной рубашки, - Марго, умоляю, спасите его! Спасите Генриха! Можете делать потом со мной всё, что пожелаете, Ваше Величество, только, молю, спасите его! Только Вы можете!

– Что она тебе сказала?
– Маргарита помогла девушке подняться и встряхнула её за плечи, чтобы привести в чувство, в душе ей жесточайше хотелось выцарапать глаза девчонке за её наглость, но в вопросах жизни и смерти, дочь французских королей умела сохранять хладнокровие, тем более, что она прекрасно знала себе цену и понимала, что эта девочка ей не соперница.

– Они хотят его смерти. Я слышала их разговоры. Он не пришёл. Я прождала

его всю ночь, - продолжала бессвязно лепетать перепуганная до смерти баронесса.

– Замолчи. Скажи, где он?
– резко прервала её стенания Маргарита,- Где он?

– У короля, - дрожащим голосом еле выдавила из себя Шарлотта.

– Оставайся с Герцогиней и её людьми, - приказала Маргарита, - Я пойду одна.

Ступив за порог своих покоев, Марго чуть не споткнулась и едва поборола подкравшийся приступ тошноты, закрыв рот и нос руками — запах крови и смерти забивал ноздри до дурноты, множество изувеченных трупов лежало прямо тут, у стен коридоров, с большинства из которых не погнушались снять их одежды, так и оставив их нагими. Иногда можно было уловить еле различимые стоны ещё живых, но уже агонирующих.

* * *

– Пропусти меня скорее к королю через твои покои!
– приказала Маргарита кормилице Карла, также протестантке, - Генрих здесь?

– Они хотят, чтобы он отрёкся от своей веры, - тихо ответила та, пропуская её в покои Карла.

– Твой муж здесь, сестра, - раздался за спиной голос короля, - Он с ними в моей спальне. Он не отречётся, - Карл упал на колени и обнял ноги Маргариты,

всхлипывая, как ребёнок, - Я ничего не сделал. Это не я, - продолжал он причитать, - Ты мне веришь?
– Карл поднял на сестру полный слёз взгляд.

– Почему? Почему?
– с болью и обречённостью в голосе спросила она, глядя в его затуманенные глаза.

– Это она, Марго. Клянусь тебе, - Карл хватал её за руки, буквально повиснув на ней всем свои весом, всё ещё продолжая захлёбываться рыданиями.

– Ты выдал им Генриха?
– едва слышно спросила Маргарита.

– Нет, я приказал привести его сюда, чтобы защитить. Они пришли потом, - он заламывал руки и размазывал слёзы по лицу.

– Пойдём со мной, - Маргарита помогла брату подняться,- обопрись на меня.

– Нет, не надо...Мне страшно, - Карл пытался извернуться и вырваться из её рук.

– Пойдём, Шарль, - мягко произнесла Маргарита, ведя его под руку.

– А с этим что будем делать?
– полюбопытствовал Анжуйский, смерив Наваррского презрительным взглядом.

– Оставьте Генриха! Я не позволю его трогать,- Маргарита посмотрела на мать, потом на брата Карла, ища в них поддержку, - Он член нашей семьи. Это чревато несчастьем!

– Он же предводитель. Нужно всех убрать,- вступил в разговор Алансон, кивнув в сторону Генриха.

– Я не позволю его трогать!
– Маргарита выпустила из объятий брата и села возле Генриха Наваррского, взяв его за руку,- Если хотели его убить, надо было раньше это сделать. Сейчас поздно! Вы нас обвенчали перед Богом. Он мне муж, а тебе брат!

– Он не хочет отречься,- пожал плечами Анжу.

– Я не позволю к нему прикасаться!
– повторила Маргарита.

– По-прежнему отказываешься? Почему?
– во взгляде Генриха Анжуйского был нескрываемый интерес, в каком-то роде даже азарт - так ли силён с своей вере король Наварры.

– Не настаивай,- покачала головой королева-мать.

– Теперь всё кончено.Протестантов в семье не будет, - возразил Анжу.

– Прекрати!
– порывисто оборвала его Екатерина.

– Почему?
– недовольно поморщился Анжуйский

– Пусть Марго займётся своим мужем,- ответила Екатерина.

– В эту ночь я познал ненависть, - Наваррский сжал кулаки до такой степени, что костяшки пальцев побелели, он весь дрожал от ярости и бессилия.