Кто-то дает сдачи
Шрифт:
– Меня? Нет,- отозвался агент, которого вообще-то звали Густавом Адольфссоном.- Он и так прекрасно его знал.
– И он ни единого раза не вспоминал при тебе это имя?
– Нет,- сказал Адольфссон.
Это был маленький толстяк, длинноволосый, с одутловатым лицом и кустистыми бровями. Обут он был в сандалии и носил светло-серый костюм. В свои пятьдесят с лишним лет он слыл человеком интересным, необычайно сметливым и славился умением обуздывать трудных клиентов.
– Господи боже,- вздохнул он.- Подумать только, вся картотека - кошке под хвост.
Хольмберг хмыкнул.
– Как будто становится горячо,
– сказал он, выходя из комнаты.
4
Полчаса спустя пришло сообщение из больницы. Биргитта Стрём в самом деле работает у них. Только там ли она сейчас?
В кадрах этого не знали, но переключили разговор в соответствующее отделение.
– Биргитта Стрём действительно работает у нас,- сказал женский голос.
– Можно с ней поговорить?
– Нет.
– Почему?
– Она в отпуске.
– Вот как! И давно?
– Ас кем я, собственно, говорю?
– Ассистент уголовной полиции Хольмберг.
– Вон оно что… Она натворила глупостей?
– Нет-нет, все в порядке. Нам просто нужно с ней поговорить. Где она?
– В отпуск она ушла дней десять назад, а больше я ничего не знаю.
– То есть вам неизвестно, где она находится?
– Она говорила, что вроде собирается уехать. Только вот куда? Когда мы об этом беседовали, она, по-моему, и сама еще ничего толком не решила.
– Гм…
Хольмберг почесал в затылке.
– Куда же она могла уехать? Может, в Вестервик?
– В Вестервик? А почему именно туда?
– Там живут ее родители.
– А-а, что ж, вполне возможно.
– Вы не знаете ее девичьей фамилии?
– Муберг, если не ошибаюсь.
5
По словам Улофссона, Мубергов в Вестервике было полным-полно. Человек пятнадцать. Поэтому он сел за телефон.
Вестерберг и Осборн Бекман поехали в общежитие, чтобы обыскать комнату Стрёма.
Хольмберг составил описание внешности Стрёма и приказал объявить розыск.
Для того чтобы получить мало-мальски подробное описание, ему пришлось несколько раз звонить по телефону.
Наконец словесный портрет был готов и разослан по инстанциям.
Стефан Стрём, родился 23 сентября 1942 года.
Рост около 180 см, телосложение худощавое.
Лицо овальное, профиль резкий. Нос прямой. Глаза немного навыкате.
Волосы пепельные, довольно длинные.
В последний раз его видели в зеленом пиджаке покроя «паркас», синих джинсах и деревянных сабо.
Особые приметы отсутствуют.
Стрёма надлежит взять под стражу и незамедлительно препроводить в Лунд или в ближайший полицейский участок с целью временного ареста и передачи в руки соответствующих органов.
Не исключено, что он окажет сопротивление.
Возможно, разыскиваемый ездит в легковом автомобиле марки «вольво-седан 144», регистрационный номер и год выпуска неизвестны. Цвет автомобиля темный, возможно синий.
Стрём подозревается в убийстве и в покушении на убийство сотрудника полиции.
Глава двадцать вторая
1
Когда розыскное письмо было готово к рассылке, время подошло к семи.
Они собрались в кабинете
– Я в конце концов разыскал этих Мубергов,- доложил Улофссон.- И Биргитту Стрём. Только она понятия не имеет, где обретается Стефан. Во всяком
случае, она очень встревожилась и сегодня вечером выезжает в Лунд. Еще она сказала, что он взял на время ее машину.
– Легковушку?- спросил Хольмберг.
– Да. «Вольво-седан сто сорок четыре», выпуска шестидесятого года, цвет темно-синий.
– Ты и номер узнал?
– А как же.
Хольмберг внес дополнения в свою бумагу.
– Он позвонил ей двадцать шестого апреля и спросил, нельзя ли ему взять на время машину,- продолжал Улофссон.- По ее словам, это был их первый разговор за много месяцев. Поначалу она заколебалась, но он объяснил, что ему позарез нужна машина и что она - единственный человек, который может ему помочь. Тогда она согласилась, и он зашел за ключами. Биргитта говорит, что оставила их у двери. В квартиру он не входил. Она решила сделать для него то немногое, что в ее силах… Стефан обещал вернуть и ключи и машину, когда она приедет из Вестервика. На этом наш разговор практически закончился. Разумеется, она спросила, в чем дело, и я постарался ответить как можно неопределеннее. Напирал на то, что мы его ищем для проверки и что это, мол, очень важно. Завтра утром она приедет в город и зайдет сюда.
– Так. Ну и как твое впечатление о ней?
– Комок нервов. Судя по голосу, она страшно расстроилась, что мы интересуемся Стрёмом. Сказала что-то вроде: мол, кажется, ничего никогда не уладится. Никогда не изменится к лучшему… в таком вот духе.
Бекман доложил о результатах обыска в комнате Стрёма.
– Помещение на вид прямо-таки нежилое. Но мы нашли одну штучку, которая имеет огромное значение… Решающее…
– Что именно? Пластмассовые пули?
– Совершенно верно,- сказал Бекман.- Я не успел сравнить их с той, которую извлекли из тела Фрома. Но сегодня вечером все будет известно абсолютно точно. Тут у меня небольшой списочек важнейших находок.
– Он развернул лист бумаги.
– Так вот, - медленно начал он, - я не буду все зачитывать, но… сберкнижка на шестьдесят пять семнадцать, два банкнота по десять крон в ящике письменного стола, зачетка, альбом с чертовой уймой объявлений о приеме на работу и масса писем, где ему сообщали об отказе… своего рода личная летопись, - задумчиво проговорил Бекман и продолжал, обдумав сказанное: - Комната довольно-таки пустая. Фотография женщины, видимо жены, и снимок новорожденного младенца. Одежды немного, зато весьма много книг на полках плюс материалы какого-то исследования, разбросанные по всей комнате. Анкеты, таблицы, блокноты с записями, какие-то бумаги и прочий хлам в том же роде. Наверно, это как раз те исследования, о которых вы говорили.
– Где ты нашел пули?
– спросил Хольмберг.
– На письменном столе. Прямо посередине. Пять штук в обойме.
– Когда случилась та кража со взломом в оружейном складе?
– поинтересовался Улофссон.- Ну, насчет которой справлялся Удин?
– Сейчас посмотрю,- сказал Хольмберг.- Кажется, справка у меня где-то здесь, куда-то я ее сунул несколько дней назад.- Он начал ворошить бумажки и наконец воскликнул: - Вот! Двадцать шестого апреля.
2