Кто стоит за дверью

Веснина Тиана

Ему было стыдно самому перед собой. Он, мужчина, адвокат, так трепещет перед клиенткой. Но что поделаешь, он устал. Устал до физического измождения считать копеечные гонорары и обслуживать копеечных клиентов. Ильховская — это возможность войти в мир большой адвокатуры, засветиться на экране телевизора, отвечая на вопросы репортеров или просто входя с Лорой в здание суда. И чтобы титры на экране: «Адвокат Ильховской Ольгерд Жилёнис»…

А она появилась и исчезла.

«Не дай Бог передумает обратиться ко мне! — вскакивал с постели Ольгерд и в волнении принимался ходить из угла в угол. —

Нельзя ее упустить! Но что я могу сделать? Привлечь ее как мужчина? Это в моей-то одежде!.. Да еще, будто нарочно, парикмахер, к которому я всегда хожу, слишком коротко подстриг меня. Сейчас так модно! — передразнивая оправдывающегося парикмахера, скривился он. — Только эту моду ввели склонные к облысению мужчины. Они делают вид, что волосы у них на самом деле есть, просто сейчас их вдруг стало не актуально носить. Но ко мне это не относится! — с нежностью провел он рукой по своим волосам. — Так что же мне делать? — вновь вернулся к мучившему его вопросу. — Позвонить ей или лучше выждать, показать, что я не слишком заинтересован в ней как в клиентке?..»

Решил позвонить, ждать и надеяться было худшей пыткой.

Не успел произнести в трубку и трех слов, как раздался голос Лоры, которая, даже не удосужившись поинтересоваться, кто ей звонит, принялась насмешничать.

— А собственно… — решив все же выяснить, с кем говорит, начала Лора, но Жилёнис с готовностью ее предупредил:

— Это адвокат Жилёнис, помните?..

— Помню, — ответила Ильховская и рассмеялась. — Я чем-то могу быть вам полезной? — продолжала насмешничать она.

Ольгерд попытался тоже рассмеяться, как бы оценив шутку. Вышло не очень удачно.

— Нет, наоборот, я хотел бы предложить вам свои услуги. Вы тогда так поспешно ушли…

— Да ведь завоняло чем-то жутко. Как вы вообще можете переносить это? В конце концов, ваш охранник всех клиентов распугает.

— Он… уже уволен, — солгал Жилёнис.

— Правильно. Я думаю, лучше вон тот… Нет-нет, с легким лиловым оттенком…

Ольгерд с удивлением отнял от уха трубку, посмотрел на нее и, решив, что кто-то вклинился в их разговор, тревожно повторил:

— Алло! Алло!

— Да-да, я слушаю. Но я занята сейчас. Перезвоните минут через двадцать, — и Лора отключилась.

Она долго выбирала лак «порхающего цвета», который переливался бы на ее ногтях, меняя оттенки. Когда села в машину, вновь раздался звонок.

— Это Ольгерд, вы просили перезвонить.

— Да. Я уже приняла решение, но это не телефонный разговор. Нам надо встретиться. У вас в конторе?! Исключается! — брезгливо передернув плечами, воскликнула Лора в ответ на предложение Жилёниса. — К тому же желательно, чтобы нас не видели вместе. О Боже, — поворачивая руль, пробормотала она. — Где бы нам встретиться?.. Вот проблема!

— Может, у меня, — произнес Ольгерд, с ужасом представляя Лору в своей слишком скромной квартире.

— О нет. Соседи. И потом, где вы живете? — Он назвал адрес, объяснил как доехать. — Исключено, — бросила Ильховская. — Я продумаю этот вопрос и позвоню вам. До свидания, — и пошли гудки.

Жилёнис, сидя в своем кабинете, принялся грызть кончик ручки.

— Не-а… не позвонит, — пробормотал он. — Такая шикарная

возможность рухнула. А мне уже двадцать семь! Все труднее становится просто так встречаться с женщинами. Каждая норовит женить меня. Я им объясняю, что у нас будет за жизнь. А они все о любви твердят. А какая любовь на 38 кв. м со скудным гонораром посредственного адвоката? Ну, начинается… — вздохнул он, услышав за дверью голос секретарши.

— Герочка, я пирожки купила. Давай кофе пить.

— Давай, — понурив голову, согласился он. — «Но жениться не буду!» — подумал зло и решительно.

ГЛАВА 23

Лора позвонила дня два спустя.

— Завтра в три часа будьте на углу Камергерского переулка и Большой Дмитровки. Я захвачу вас по пути, — сказала она и, не дожидаясь ответа, отключила телефон.

Ольгерда как обухом по голове ударили. Он даже голоса лишился. Только глазами моргал. А потом бросился отменять все встречи с клиентами и взял выходной за свой счет.

По Большой Дмитровке устало тянулись машины, то и дело нехотя останавливаясь. Жилёнис вглядывался в кабину каждого «Вольво», стараясь разглядеть Лору. Но его окликнули из «Рено».

«Идиот! Ясно же, что у нее не один автомобиль», — пояснил он сам себе и поспешил сесть в кабину.

Лора взглянула на него и чуть поджала губы. Остановившись из-за пробки, она откинулась на спинку сиденья и сказала, оглядывая Жилёниса:

— Вы какой-то, извините, тусклый.

— Простите? — не понял он.

— Тусклый, говорю, — потихоньку трогаясь с места, повторила Лора. — Мне как-то некомфортно с вами будет говорить о деле.

Ольгерд смешался.

— Простите, но в каком смысле?..

— О господи! В прямом! Нельзя же в вашем возрасте при неплохих внешних данных так выглядеть… тускло, другого слова не подберу, вернее подберу, но вам станет обидно. Теперь даже не знаю… — как бы советуясь сама с собой, продолжала она. — Возник новый интересный ход… А вы не робкого десятка? — вдруг спросила она.

— Нет.

— Ну да, кто же сознается, что он трус.

— Я вас уверяю. Я занимался боксом, когда учился в университете. Я хорошо плаваю. Я могу постоять за себя…

Она опять как-то жалостливо-презрительно глянула на него.

— В физическом смысле вполне возможно. А в моральном вы — не боец!

Ольгерд опять смешался.

— Вы имеете в виду мое скромное положение…

— Вот именно, слишком скромное. Сколько вам лет?

— Двадцать семь.

— Не мальчик. Но время еще есть. Упустите, и тогда до гробовой доски останетесь скромным адвокатом. Скромность украшает, не спорю, когда нет других достоинств.

— Но вы же не знаете моих обстоятельств! — наконец не выдержав, возмутился Жилёнис.

— А зачем мне их знать? Я вижу то, что я вижу. Здорового, надеюсь, не глупого молодого мужчину, который влачит жалкое существование в вонючей конторе.

— Что же вы предлагаете? В бандиты идти?

— А хоть и в бандиты. Жизнь короткая, но яркая. Погулял, погудел на земле и отправился, куда следует. А вы?

— Вы меня пригласили, чтобы наговорить колкостей? — лицо Ольгерда покраснело от гнева.