Ксеноб-19
Шрифт:
— Да, сейчас, — Антон обернулся к Клаусу, который как раз появился на пороге лабораторий. — Нужна энергия. Сюда возможно провести кабель от бортовой сети «Ланцета»?
Фриенбагер кивнул.
— Пойдем, поможешь.
Светлов, прихрамывая, последовал за ним.
Когда они вернулись, разматывая толстый энерговод, накрученный на специальный барабан, Дана уже лежала на жестком диагностическом ложе.
— Они сильно истощена. — Произнес Миллер. — Я тут нашел кое-какие препараты, но не уверен в сроках их годности.
— Их лучше
Генрих кивнул.
Минут через пять они вернулись, принеся с собой кофр с медикаментами и полевым оборудованием.
Светлов к этому времени уже успел подключить к энергопитанию медицинский комплекс; в законсервированной лаборатории осветилось несколько экранов, на терминале, установленном рядом с камерой, в которую поместили Дану, начали перемигиваться индикационные огни.
— Отойдите. — Попросил Миллер.
Минут пятнадцать он возился с приборами, затем, получив какие-то данные, начал распаковывать мягкие тубусы с препаратами для внутривенных капельных инъекций.
Когда он завершил все манипуляции и обернулся, его лицо было бледным, а глаза встревоженными.
— Как она, док?
— Выживет. По крайней мере, я сделал все, что мог. Если СКАД не вмешается, и мы получим пару дней передышки, то Дана гарантированно будет жить.
— А если нет? — Глухо спросил Антон.
— Ее нельзя тревожить или перевозить с места на место. — Ответил Миллер. — СКАД постарается найти нас и раздавить. Вам виднее — выйдет у него это или нет…
Их всех душили эмоции.
— Я не позволю какой-то машине загнать меня в угол! — Фриенбагер пребывал не в лучшем расположении духа. — Говорю прямо — если СКАД желает войны — он ее получит!
— Успокойтесь Клаус. — Неожиданно вступил в полемику Миллер. — Сейчас ярость не лучший советчик.
— А что мне делать? Ждать когда пришлют очередную группу андроидов? Или того хуже — людей из отдела ОБС! Вот тогда СКАД действительно получит внутреннюю санкцию на репрессии. Кто из нас готов убивать?
— Вы неверно видите ситуацию. — Генрих устало сел в кресло. События последних дней серьезно выбили его из равновесия. Сейчас завершив осмотр Даны, и запустив один биолабораторных комплексов, он вдруг резко осунулся, как будто постарев. — Не нужно так на меня смотреть. Я не пособник системы.
— А кто вы, док? — Фриенбагер говорил не очень-то любезно. — Сначала позволяете себе дерзость пойти против системы, спасаете Светлова, создаете впечатление человека решительного и готового к неприятностям, а потом вдруг цепенеете, ведете себя как тряпка…
— Вы зря грубите. В вас когда-нибудь стреляли?
— И не раз.
— Тогда вспомните, что вы чувствовали, когда это случилось впервые. Может, поймете меня. Да, я загодя готовился к вероятному течению событий, и чип, переданный Антону, был подготовлен
— И что?
— Ничего. Переоценил свои возможности. Между теорией и практикой оказалось мало общего. Почувствовать себя гонимым и бездомным тяжело, особенно в мои годы.
— Ладно, док, проехали. — Фриенбагер обернулся к Антону. — А ты чего молчишь, как в рот воды набрал?
— Думаю.
— Интересно о чем?
— О нас. Ты действительно успокойся. — Светлов поморщился, неловко повернувшись, потом дохромал до кресла и тоже сел. — Мы все готовились к конфликту, внутренне не принимая диктат СКАДа. Каждый делал это по-своему. Так что давайте разбираться, суммировать наш опыт, подозрения, догадки, — все, что может пролить свет на действительное положение дел. Иначе… — Антон невесело усмехнулся своим мыслям. — Иначе, как только что заметил Клаус, мы рискуем пролить не свет, а кровь.
— О чем думать Антон?! На нас открыта охота. Если сюда доберутся люди из ОБС, я не стану колебаться.
— В том и проблема. Мы все, перешагнули черту невозвращения. СКАД элементарно стравит нас с исполнительными сотрудниками любой из силовых структур Цитадели и получит открытый лист на наше уничтожение. Мы станем уже не диссидентами или «внесистемниками», не инакомыслящими, а убийцами.
— Антон прав. Словесная перепалка бессмысленна. Клаус, вы…
— Можно на «ты»… — Буркнул Фриенбагер.
— Хорошо. Ты отчего психуешь?
— От неизвестности. Хорошо, мы волей обстоятельств оказались вместе. И что дальше?
— Это не воля обстоятельств. Каждый из нас был готов к бунту и готовил его. Примеры… — Миллер красноречиво посмотрел за окно, где стоял «Ланцет», — приводить нет смысла.
Клаус отлично понял его мысль.
— «Ланцет» я собирал на крайний случай. Скажу больше — сначала это было увлечение, внезапный интерес, жажда обладания такой машиной. Позже я задумался о его практическом применении. Ненавижу, когда на меня давят, тем более недвусмысленным образом. Почему так происходит, кто мне объяснит? Что за цепь роковых случайностей свела нас вместе? Бессознательная девушка, проведшая двадцать лет в спасательной капсуле, вне города, ну со мной все понятно, а ты Генрих, или ты Антон? Вы же существовали в рамках системы. Отчего вдруг бунт?
— Со мной тоже все понятно, Клаус. — Отозвался Светлов. — Я действительно никуда не лез, закрылся в скорлупе эгоизма и жил, пока меня из этой скорлупы не вытряхнули. Могли убить, но спасибо Генриху, — не вышло…
— Значит, остаюсь я? — Миллер развел руками. — Со мной еще проще. Я наблюдал за изменениями в системе, получая самую свежую информацию, и ясно видел гибельный курс, на который СКАД ненавязчиво сталкивал людей. Я исследователь, теоретик, и когда дело дошло до практики, элементарно растерялся, спасовал, что там греха таить…