Ксавьер Колд
Шрифт:
— Нет, любили. И я люблю тебя до сих пор, несмотря ни на что.
— Но откуда ты можешь знать, что любишь меня?
— Я просто знаю.
— Это не ответ. — Я пытаюсь быть честной с ним, надеясь, что мои слова помогут ему понять, что он любил меня по необходимости, а не из-за того, что страсть толкала нас друг к другу. — Ты скучал по мне?
Выражение его лица смягчается.
— Конечно, я скучал.
— Это убивало тебя? Мысль, что мы никогда снова не будем вместе, разрушала твою душу? — Мои слова выбивают его из
— Звучит так, словно ты знаешь, о чем говоришь, — кивает Хорхе.
Мои мысли витают вокруг Ксавьера и той боли, что приносит его молчание.
— Я знаю, — шепчу я, — и проклятое разбитое сердце болит чертовски сильно.
Хорхе чуть не давится красным вином, глоток которого только что сделал.
— Никогда не слышал проклятий от тебя.
Я смеюсь.
— Я изменилась, Хорхе. Уехав из Портленда, я повзрослела и увидела мир в совершенно ином свете. Мы с тобой росли, словно цветы в оранжерее. Мир за пределами церкви не так ужасен. В нем множество разных людей.
— Так ли плоха была наша жизнь, — вздыхает он.
— Нет, — просто отвечаю я, — но если честно, счастлива я не была.
Он смотрит на меня сквозь стекло бокала.
— А сейчас ты счастлива?
Его вопрос предполагает простой ответ, но мне сложно ответить односложно. С одной стороны, с тех пор как покинула родной дом, я в восторге от свободы, с другой стороны, я потеряла Ксавьера, а впереди меня ждет жестокая реальность, в которой я останусь матерью-одиночкой. Но я не жалею, что уехала из дома и прошла через все это, и я счастлива.
— Да, я счастлива.
— И это единственное, что имеет значение. — Хорхе салютует мне бокалом.
Остаток вечера проходит намного спокойнее. Мы болтаем, он рассказывает мне, как поживают мои родители.
— Ты должна навестить их, когда будешь в Портленде на следующей неделе. Твоя мать все бы отдала, чтобы увидеть тебя. Она безумно скучает.
— Не думаю, что это хорошая идея. Мы с отцом все еще не готовы к встрече.
— Понимаю, — кивает Хорхе, — твой новый парень врезал ему?
Я поджимаю губы.
— Все было совсем не так. Но да, разговор был напряженный. Но Ксавьер был прав во всем, что сказал.
— Твой отец может быть несдержанным, но он любит тебя, Анна.
Мои глаза щиплет от мысли, что если наши отношения с родителями не придут в норму, то они никогда не увидят своего внука или внучку. Но отец никогда не примет меня, особенно теперь, когда я беременна вне брака.
— Анна, не плачь, — Хорхе протягивает мне салфетку. — Если ты так скучаешь, навести их, исправь все, пока не стало слишком поздно.
Страх столкнуться с отцом снова пронзает меня.
— Я подумаю об этом.
— Дай мне знать, когда решишься, я с радостью побуду
— Я, правда, подумаю.
— Будь так добра. Пока «Напряжение» снимают здесь, будет несложно провести некоторое время на северо-западе, воспользуйся возможностью побыть пару недель со своей семьей.
Он рассуждает разумно. Учитывая, что от Ксавьера нет вестей, имеет ли смысл срываться в Детройт только для того, чтобы убедиться, что с ним все в порядке?
Мысли крутятся в моей голове. А что, если дело в Кае? Что, если Ксавьер не звонит, потому что не может?
Паника накрывает меня, я вскакиваю из-за стола, привлекая всеобщее внимание.
— Ты в порядке?
— Да. Мне нужно позвонить. Я сейчас вернусь.
— Хорошо… — непонимание на лице Хорхе сменяется озабоченностью, но у меня нет времени на объяснения.
Я спешно перелистываю номера в мобильном, в поисках телефона закусочной Нетти, и в нетерпении расхаживаю по холлу ресторана из стороны в сторону. Трубку берут только после третьего гудка.
— Нетти, привет, это Анна. Я знаю, что это звучит странно, но ты не видела Ксавьера?
В ожидании ответа мое сердце колотится. Если она его видела, значит, он в порядке и просто игнорирует меня, но если они не виделись, то самое время паниковать.
Голоса посетителей ресторана звучат фоном, пока я жду ответ.
— Конечно, видела, он ночевал здесь вчера.
Мое сердце екает, когда я слышу ответ. Стоило ли беспокоиться о том, кто вполне в состоянии позаботиться о себе сам. Теперь я точно знаю, что все кончено.
Я сжимаю телефон крепче и поднимаю подбородок.
— Не могла бы ты передать ему сообщение?
— Конечно, милая.
— Скажи ему, что я поняла намек и больше не побеспокою его.
— Клянусь, этот мальчишка… — Нетти замолкает, и я уже готова попрощаться с ней, когда она продолжает: — не отказывайся от него, Анна, даже если тебе этого хочется.
Я вздыхаю, понимая, о чем она просит, но я не могу позволить себе снова пройти через это.
— Я не могу, Нетти. Больше не могу. — Я сжимаю губы и чувствую, как по щекам катятся слезы, а я не хочу, чтобы она слышала мои рыдания. — Я должна идти.
— Нет, Анна, подожди!
Я не даю ей договорить и сбрасываю звонок. Прислонившись к стене, я пытаюсь сдержать слезы.
Ксавьер ясно выразил свое отношение. Невозможно вести себя так с кем-то, кого ты любишь. Я должна найти в себе силы, чтобы двигаться дальше.
Как минимум, мне следует закончить этот ужин, пока он не превратился в катастрофу. Хорхе понял, что я чем-то обеспокоена, но в своей типичной манере не станет вмешиваться в мои дела, чтобы не показаться грубым.
Мы молчим на протяжении всей обратной дороги в отель, и когда автомобиль заезжает на парковку, я уже готова попрощаться. Но Хорхе выбирает парковочное место и, остановившись, открывает мне дверь.