Ксандер
Шрифт:
Я вздрогнула от этого прозвища. Я не осознавала, насколько сильно позволила себе расслабиться, пока не почувствовала, как напряглись мои плечи, и не вспомнила о нашей реальности.
Я взглянула на Джаспера, который поднял взгляд от своей тарелки, держа вилку в воздухе. Он нахмурился, услышав прозвище, которое случайно сорвалось с губ Ксандера. Хотя он ничего не сказал по этому поводу, но инстинктивно почувствовал перемену в атмосфере так, как это мог сделать только ребенок, у которого был такой отец, как Генри.
— Генри написал мне после того, как я вернулся домой, – сказал Джаспер, как только Ксандер оказался вне пределов слышимости, и посмотрел на меня большими глазами.
Я застыла.
— Он увидел нас на большом экране и захотел поговорить, – объяснил Джаспер. — Но я не ответил, – быстро добавил он.
Я медленно кивнула.
— Спасибо.
Я не могла представить себе мир, в котором Джаспер предал бы меня ради Генри.
— Еще раз, мне жаль, что так вышло с отцом, – сказал он. Было очевидно, что чувство вины съедает его заживо с тех пор, как он узнал обо всем.
— Это не твоя вина, милый, – сказала я, уставившись в свою тарелку. Я отрезала себе слишком большой кусок, и доесть теперь казалось непосильной задачей. — Не думаю, что кто-то из нас мог знать, каким чудовищем он окажется.
Джаспер насмешливо хмыкнул.
— О, мы знали. Мы просто не думали, что ты нам поверишь.
Я не могла отрицать свою вину. Ксандер предупреждал меня о Генри, а я не послушала. Я была убеждена, что он не хотел, чтобы я выходила за Генри, потому что посчитал меня золотоискательницей.
Но дело было не в деньгах и даже не в прекрасной истории любви. Правда заключалась в том, что я вышла замуж за Генри, потому что чувствовала себя обязанной ему за то, что он взял на себя мою опеку. Если бы я действительно любила его, я была бы опустошена тем, что мой брак развалился. Сейчас же я больше беспокоилась о том, чтобы не попасть в ту же ловушку.
— Нет, не трогайте ее, – сказал Ксандер из коридора. — Я сейчас буду.
Я взглянула на Джаспера, который, казалось, слушал так же внимательно. Его губы сжались.
Угрюмое выражение лица Ксандера было таким же, как и у Джаспера, когда он вернулся в комнату, крепко сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев.
— Мама? – спросил Джаспер, и Ксандер мрачно кивнул.
— В комнате отдыха показывали фильм, который вывел ее из себя. У нее случился новый приступ. Судя по всему, она ударила другого пациента, и ее толкнули на стол. Из-за этого у нее пошла кровь из головы. – Его взгляд упал на остатки нашего ужина, и он покачал головой. — Я должен съездить проверить, как она.
— Я тебе там нужен? – спросил Джаспер, не проявляя особого энтузиазма, даже когда озвучивал предложение.
Я никогда не встречалась с их матерью –
Он покачал головой.
— Думаю, если мы будем там оба одновременно, это еще больше обострит ситуацию.
Джаспер не стал спорить и начал убирать посуду, пробормотав:
— Спокойной ночи.
Ксандер провел пальцами по волосам, и я не удивилась, когда он схватил меня за руку и потащил к двери. Он бросил на меня недоверчивый взгляд, когда я не выразила протеста.
Он не знал, что я решила вести себя хорошо, но дело было не только в моей решимости не сопротивляться ему на каждом шагу.
Прямо сейчас я не могла переварить мысль о том, что он поедет один в дом престарелых, пока его мать находится в тяжелом состоянии. Должно быть, он понял это, поскольку его взгляд смягчился, отчего он сразу стал выглядеть старше.
Двигатель все еще остывал после последней поездки на морозном воздухе. Ксандер сел за руль и тяжело вздохнул. Вне поля зрения брата его плечи поникли, а пальцы сжались достаточно сильно, чтобы смять пластик.
К счастью, поездка была короткой, и все это время плечи Ксандера оставались напряженными, чего я раньше не замечала за ним. Это заставило меня задуматься, что за новый ад нас ждет.
Глава 26
Джордан
Эйрини жила в учреждении под названием «Роза», поэтому на его территории должен был быть хотя бы один розовый куст. Но у здания, перед которым мы припарковались, не было ни одного цветка. Это место было строгим и брутальным, с покачивающимися шелковицами, лишенными своей листвы. Перед нижними окнами росли живые изгороди из можжевельника, но, хотя на них не было паутины, они точно не навевали мысли о садах или даже спокойствии своими колючими ветвями.
— Что ж…– сказала я, переминаясь с ноги на ногу. — Здесь мило.
Я старалась звучать бодро, хотя теперь я задумалась, не взволнуется ли Эйрини еще больше, увидев меня, свою предполагаемую преемницу. Когда – если – ей рассказали о свадьбе, это было сделано без моего присутствия.
Мы прошли через главный вход, куда санитар вкатил пожилого мужчину в инвалидном кресле. Из-за холодного воздуха его колени были укрыты одеялом. Санитар улыбнулся нам, а мужчина – нет.
Мы проследовали за ними через автоматические двери в помещение, где пахло полиролью для полов и антисептиком. Слева от нас был дозатор дезинфицирующего средства для рук, а справа – телефон экстренной помощи. Серая плитка тянулась перед нами по бесконечному коридору, словно бледная стрела.