Крысолов
Шрифт:
– Да, поступок не самый разумный.
Диего посмотрел назад, но с той точки, где они стояли, «Мститель» был заслонен стеной форта.
– Он по-прежнему на берегу, – расшифровала его взгляд Интеко. – Без пушек, оснастки, ну и, само собой, без треклятой грот-мачты, которую нам не могут доставить уже вторую неделю. Конечно, если ликты ворвутся в бухту, Гарсиа сможет неплохо пострелять по ним… минуты две.
– Если успеет соорудить перед пушками бруствер, то и все пять, – задумчиво сказал Раскона. – Мануэль, – окликнул он ун-майора, – можно воспользоваться одним из ваших вестовых? Я хотел бы передать… хотя нет, – добавил
– Доброго дня, тан ун-майор, – брат Агероко коротко поклонился, – тан Диего, тана Интеко… надеюсь, я не опоздал?
– Представление пока не началось, святой брат. Вы даже, – глянув на эскадру, добавила женщина, – успеете сходить в форт за табуреткой.
– Прошу прощения?
– Ну, чтобы сидеть, а не стоять. Представление обещает быть долгим.
Интеко имела все основания для подобного заявления – прошлые захваты Сан-Фокси были делом отнюдь не быстрым. В случае с фрягами дело решил десант, высаженный десятью милями дальше на побережье и подошедший к городу. Эскадра же адмирала ги Кроча громила своими залпами форт и город в течение восьми дней и ночей. Сейчас мало кто из фрягов помнит, что лучший гимн их флагу был сочинен мичманом Жискаром Эгмонтом, как раз во время иторенской бомбардировки. Мичман находился на борту флагманского линкора ги Кроча в роли пленного и вдохновлялся видом родного флага, гордо реющего в ночи над горящим фортом.
– Вы сможете передать послание Оркису, святой брат? – спросил Раскона.
– Да, конечно. Записку или телепатему?
– Второе. Пусть пришлет в форт канониров ги Таско.
– Считаешь, – буркнул ги Сикейрос, – мои ребята недостаточно хороши?
– Считаю, у них было куда меньше практики, – спокойно возразил Диего.
– Это да, – признал ун-майор. – Но… Чтоб меня бесы защипали! – неожиданно взорвался он, – какого Темного эти еретики вообще явились к нам?! У нас же, Князь Ночи заморозь их яйца, мир!
– Мир… – зло скривилась Интеко. – Как же…
– Ты знаешь ответ не хуже меня, Мануэль, – мягко произнес Раскона. – Большой такой ответ, стоящий в бухте у Северной пристани.
Ун-майор скривился, но присутствие рядом женщины и монаха все же удержало коменданта от очередной порции проклятий.
– Вы имеете в виду галеон тана Ирио? – удивленно спросил монах.
– Совершенно верно.
– Но, мой тан… – с еще большим удивлением произнес монах. – Ведь «Герцог Ольмеда» зашел в эту гавань случайно. Не потеряй он в шторм конвойный фрегат и часть такелажа, галеон должен был бы находиться уже в Таниане. Конечно, современная астрология способна на многое, но ведь еще нужно время на передачу приказов, сбор эскадры…
Последние фразы брат Агероко произносил, глядя на ун-майора и явно надеясь, что комендант подтвердит его слова. Однако, к удивлению монаха, ги Сикейрос повел себя словно нашкодивший школяр – опустил взгляд и принялся ковырять скалу носком сапога.
– Ну и ну… – сдавленно фыркнула Интеко за спиной монаха. – Святая наивность.
– Очень хорошее определение, – кивнул Раскона.
– Судя по вашим словам, – монах перевел взгляд на Диего, – я упустил из виду некие важные детали?
– Всего лишь одну. Если верить местным жителям – а я, признаюсь, впал в грех лени, не став проверять их слова по портовому реестру…
– Записи в котором, – вставила Интеко, – все равно наверняка подделаны!
– …то «Герцог
– Поэтому, – добавила женщина, – ликтам вовсе нет нужды маяться с астрологическими картами. Достаточно пары шпионов – а в этом городишке их наверняка больше, чем блох у дворняги.
– Вот как, – протянул монах. – Интересно… тан ун-майор, – снова повернувшись к ги Сикейросу, вкрадчиво произнес Агероко, – скажите, эти… рассказы местных соответствуют истине?
Прозвучавшее в ответ неразборчивое бурчание тана коменданта навряд ли взялся бы перевести в связную речь даже легендарный Хоса-слухач. [34]
34
Хоса-слухач – персонаж тарримских городских легенд, вор, наделенный необычайно чутким слухом.
– Что-что вы сказали?
– Святой брат, оставьте в покое беднягу Мануэля, – резко сказала Интеко. – Да, он смотрел в сторону… как сейчас. А что еще он мог сделать?! Комендант форта в паршивом городишке на краю света не имеет права даже подняться на борт галеона Золотого флота!
Подумав, маленький тан решил не добавлять, что с момента первого выстрела со стороны ликтов у тана коменданта появится в числе прочих и это<D> право. По мнению Диего, Мануэль был хорошим человеком – по меркам колониальных полков даже очень хорошим – и потому не стоило лишний раз подвергать его искушению.
– Он мог бы написать рапорт…
– Кому?! Губернатору?!
– Аббату Марио.
– А не кажется ли вам, что в Башню Смирения должен был бы писать кто-то другой? – злым шепотом осведомилась Интеко. – Кто-то, также находящийся в Сан-Фокси, носящий красную сутану и не жалующийся на зрение, когда речь идет о еретиках… особенно тех, что побогаче?
На самом деле здешние братья могут считаться настоящим образцом веротерпимости, мысленно усмехнулся Раскона, и не так уж важно, что за блеск ослепляет их. Конечно, все может измениться в любой миг… если кардинал Басиль получит факел Наместника. Правда, к его рукам не прилипают деньги, но страх порой добавляет голоса в церковном совете ничуть не хуже увесистых кошельков. Да, если Маршанский Фонарщик станет во главе иторенской епархии, Церковь сделается очень эффективным инструментом. Только не будет ли это лекарство хуже болезни?
Брат Агероко промолчал. Зато в разговор наконец вступил ги Сикейрос.
– Мой предшественник, – хриплым шепотом начал он, – написал рапорт. В канцелярию генерал-капитана. Два месяца спустя он получил следующий чин… и перевод на должность коменданта форта «Джотто Второй». А еще через шесть недель он умер, от лихорадки.
Диего понимающе кивнул: упомянутый ун-майором форт находился на острове Крабий Панцирь, условия на котором, согласно ходившей в колониях поговорке, приканчивали куда надежнее удара шпагой.