Крысолов
Шрифт:
– Ответные дары вашему королю доставит мой посланник. Сейчас же я желаю вознаградить лично вас, тан реис. За ядро, – шах улыбнулась, только на этот раз в ее улыбке Диего почудилось нечто змеиное, – которое почти отправило моего мятежного брата на дно.
В первый момент Раскона решил, что шах попросту подшутила над заморскими варварами, выведя к ним единорога со спиленным острием во лбу. Но нет – это и в самом деле был конь, и он был воистину прекрасен. Ослепительно-белый, как снег с горных вершин, с длинными, немного тонкими по меркам Иторена копытами, роскошной гривой. Конь свысока посматривал на маленького тана, и Диего
Державший его человек – конюх, как решил Диего, ибо для дворцового слуги он был слишком стар и простецки одет – что-то залопотал, умоляюще глядя в лицо иторену.
– Он говорит, этого коня зовут Азамит, – перевел человек-палка. Раскона ждал продолжения, но вместо дальнейшего перевода придворный произнес что-то короткое, злое – и конюх мгновенно замолк. По лицу его при этом потянулись две блестящие дорожки.
Диего почти сразу же забыл о конюхе – белый конь восхищал его все больше. Любой кавалерист «Саламаники» не колеблясь отдал бы годовое жалование за один пробег по манежу на этом чудесном животном. А уж за право им обладать многие принялись бы оглядываться в поисках выходца из Нижних миров – на предмет залога души.
Да что там гвардейский кавалерист! Такому скакуну позавидовал бы любой вельможа! Даже король, будь он чуть постарше!
Раскона протянул руку… и отдернул ее, так и не коснувшись шерсти. Сейчас он и самому себе не верил – потому что знал, что дотронувшись до коня, уже не сможет избежать соблазна.
– Мое восхищение не знает границ, – сказал Диего. – Этот конь воистину лучше всех, что я встречал, но взять его на корабль было бы грехом – Азамит рожден для твердой земли под копытами, для бега, ему нечего делать среди волн. А потому, как бы мне ни хотелось заполучить столь прекрасного скакуна, я вынужден отказаться принять этот дар.
– А вот сейчас вы ее жутко разозлите, – прошептал ун-капитан. – На Востоке отвергнутый подарок – это повод к войне!
– Я знаю, – отозвался Раскона. – И будь на троне мужчина, мне пришлось бы взять и сгубить это чудесное животное. Но женщина, сумевшая стать шахом бешбешей, должна быть не просто умна – она должна быть очень умна!
– А если она сейчас велит снести нам головы?
– Я буду разочарован, – сухо произнес маленький тан.
Он видел, как один из советников шаха – старый бешбеш, с похожим на орех лицом и клочком седой бороды – встав сбоку от Трон-дерева, принялся что-то доказывать Осман, тыча при этом в сторону иторенов рукой. Точнее, обрубком руки чуть выше локтя. Старик говорил долго, Осман слушала, а затем ответила – короткой фразой, от которой однорукого буквально перекосило. Мелко кланяясь, он попятился назад, к своей подушке.
– Уведите!
Раскона решил, что старичку не повезло, и сейчас его выдернут из полукруга придворных в качестве назидательного примера. Однако же он ошибся – команда относилась к Азамиту, которого и увел повеселевший конюх.
– Довольны?
– Да. Благодарю, сиятельный.
– К сожалению, реис, у меня в конюшне нет морского коня, – задумчиво произнесла Осман, – а потому я даже не представляю, чем вас одарить.
– Если позволите, сиятельный…
– Говорите.
– Поскольку мы отплывали в спешке, – начал Раскона, – торопясь поскорее доставить вам послание, несколько матросов не успели
– Великий Огонь, Диего, что за чушь вы мелете! – не выдержал Энрике.
– Достаточно, реис. Три семерки рабов доставят к вашему борту.
Шах не назвала время, но Диего заметил, как один из придворных после ее фразы вдруг сорвался с места и почти бегом удалился с поляны. Конечно, это могло быть совпадением, но маленький тан готов был спорить на золото против медяков – обещание Осман начало исполнятся немедленно.
– Может, ваш корабль испытывает нужду в чем-нибудь еще?
– Об остальном уже позаботились, сиятельный, – опередив Диего, доложил стоявший рядом с ним человек-палка. – Как ты и повелел, наши гости не будут знать нехватки ни в чем.
Сказав это, придворный оглянулся на иторенов, явно надеясь, что те подтвердят его слова. Вступать в спор маленькому тану не хотелось – если этот Мальгми и в самом деле чиновник высокого ранга, конфликт с ним запросто мог обернуться чем-нибудь нехорошим в будущем. С другой стороны, если Диего сейчас подтвердит его слова, а после окажется, что дела со снабжением обстоят вовсе не столь безоблачно…
– Нам обещали, что на фрегат доставят воду и продовольствие, – сказал Раскона. В качестве услуги Мальгми он решил умолчать про реакцию Ибрагима на предъявленный список требуемого. В конце концов, младшего визиря тоже можно было понять – в момент составления указанного списка совесть и чувство меры тана корабельного комиссара явно пребывали где-то вдали от «Мстителя».
– В таком случае, – вкрадчиво промурлыкала Осман, – быть может, у вас, реис Диего, есть какие-нибудь личные… м-м-м, мечты?
– Только не вздумайте сказать: «ночь с тобой!», – склонившись к уху маленького тана, прошептал Энрике. – Даже безумство должно иметь предел!
– Право же, – уголком рта шепнул в ответ Раскона. – Вы безудержно льстите моей отваге…
…и столь же оскорбляете мой вкус по части женщин, мысленно закончил он. Да, Осман была красива и, глядя на нее, Диего неожиданно для себя понял: выскажи он подобное желание – и в ответ вполне могло бы прозвучать «да!».
И это стало бы величайшим приключением в его жизни!
Он сделал шаг вперед, затем еще. Черные глаза манили, завали, обещали…
Я люблю женщин, напомнил себе Диего. Женщин – а не пантер!
– Моей величайшей мечтой на данный момент, – произнес он вслух, – является обед в обществе сиятельного. Кажется, нас именно для этого приглашали?
Шах улыбнулась. Медленно – словно кошка. А затем – рассмеялась, звонко, заливисто и вполне по-человечески.
– Обед сейчас будет, – сообщила она, отсмеявшись. – А пока его доставят… достопочтенный Мак-Наоб, – полуобернувшись, позвала она, – явите мне и моим гостям ваше искусство.
– Слушаюсь и повинуюсь, сиятельный, – отозвался, вставая с подушки, пожилой бешбеш, живо напомнивший Диего рисунок в детской книжке, изображавший восточного колдуна. Точь-в-точь такой же синий халат, обильно украшенный серебряными звездами, высокий островерхий колпак. Только длинная седая борода отсутствовала напрочь – вместо нее щеку, губы и подбородок придворного мага пересекал жуткого вида шрам.
– Смотрите направо, реис Диего, – тихо сказал человек-палка. – На краю, где два шеста.