Крысиные гонки
Шрифт:
Странное чувство: потерять то, чем владел, не подозревая, что владеешь, потерять до того, как стал хотеть этого больше всего на свете.
В дальнем конце ряда самолетов прогуливался пилот “Полиплейн”. Он ходил вокруг самолетов и курил. В один прекрасный день он взорвется вместе с самолетом. Сегодня на его лице не было самодовольной улыбки. Даже за сто ярдов я видел, как мрачно он хмурился, когда нечаянно бросал взгляд в мою сторону.
Колин договорился с Харли о полетах на неделю вперед. Наверно, в “Полиплейн” раздумывали, что еще они должны сделать, чтобы переманить его к себе.
Они
Разумеется, прежде чем рискнуть на такой опасный ход, они бы просчитали, какую выгоду от этого получат. Но фактически никакой выгоды не предвиделось. Вряд ли кто-нибудь отказался бы пользоваться услугами “Дерридаун” после такого бессмысленного взрыва, и уж во всяком случае не Колин. С другой стороны, если бомба была нацелена против Колина Росса, то почему бы он решил, что в “Полиплейн” ему будет безопаснее?
Если бы они взорвали самолет с пассажирами на борту, разумеется, “Дерридаун” прекратил бы существование. Но даже если допустить, что они пошли на такое преступление, то, безусловно, выбрали бы рейс, когда в самолете нет Колина Росса.
И зачем им понадобился майор Тайдермен, когда их собственные пилоты могут крутиться возле “Чероки” или “Ацтека”, не вызывая подозрений? Им было бы гораздо легче... Ага... ведь нужен специалист по бомбам. Человек, на кого никогда не упадет подозрение. Кого не знают даже их пилоты. Потому что, если шеф “Полиплейн” решился на такой преступный шаг, вовсе не в его интересах, чтобы такие болтливые сотрудники, как пилоты, перемывали ему косточки во всех летных барах от Престуика до Лидда.
Но второй самолет, в котором майор испортил электропроводку, вообще не имел никакого отношения к “Дерридаун”. Хотя сам майор думал, что пилот там я.
Я встал, потянулся и стал смотреть на лошадей, мчавшихся галопом в первом заезде. Вдали мелькнула девушка с темными волосами и в голубом платье. Нэнси! Меня будто обдало горячей волной. Но это была не Нэнси и даже не Мидж. Нэнси жила в палатке в Варвикшире.
Я засунул кулаки в карманы. Нет никакого смысла думать об этом. Надо сосредоточиться на чем-то другом. Надо вернуться к самому началу и посмотреть на все с другого конца. Посмотрим, в какой момент все пошло наперекосяк.
Теперь расследовать ход событий было труднее. Лишь что-то мерещилось.
Харли?..
В истории с бомбой он спас неудачно вложенный капитал. Во втором случае он понимал, что Колин больше не станет полагаться на мастерство сестры. Но способен ли Харли на такой шаг?.. И потом, ведь Харли знал, что не я лечу с Колином, а майор думал, что самолет поведу я.
Так крысы в клетке мечутся, ловят свой собственный хвост. А выхода нет. Как и у меня.
Я вздохнул. Какая польза без конца прокручивать в голове имена, когда у меня нет и пятидесяти процентов нужной информации? Что же делать: начать или не начинать собирать недостающие факты? Если не начну, преемник майора Тайдермена вертится где-то рядом и на днях устроит еще какой-нибудь химический трюк с самолетом. Если начну, опять влезу в еще большие неприятности.
Мысленно
Я вскочил и решил начать с Энни Вилларс.
* * *
Она стояла в паддоке в темно-красном платье без рукавов, седые локоны аккуратно выглядывали из-под черной соломенной шляпы, выглядевшей скорее как генеральская фуражка, чем как женская шляпка. В десяти шагах ее властность подавляла, в трех шагах человек слышал ласковый голос, видел отнюдь не агрессивные нежные губы и понимал, что бархатная перчатка свободно облегает стальную руку.
Энни Вилларс беседовала с герцогом Уэссексом. Когда я подходил, она говорила:
– Если вы, Бобби, согласны, мы попросим Кенни Бейста работать с этой лошадью. У нового парня нет чувства ритма, в этом причина всех его ошибок. А Кенни Бейст, несмотря на все свои грехи, знает, как распределить время скачки.
Герцог кивнул великолепной головой и благожелательно улыбнулся. В этот момент они заметили меня, и оба повернулись навстречу с дружелюбным выражением, у нее – обманчивым, у него – привычным.
– Мэтт, – улыбнулся герцог, – друг мой. Какой великолепный день.
– Прекрасный, сэр, – согласился я. Если вычеркнуть из памяти палатку в Варвикшире.
– У моего племянника Мэтью... Помните его?
– Конечно, сэр.
– Так... скоро день его рождения, и он хочет... Он мечтает, чтобы в качестве подарка я разрешил ему полетать на самолете. С вами, сказал он. Только с вами.
– Я сделаю это с большим удовольствием, – улыбнулся я.
– Хорошо. Очень хорошо. Тогда... э-э... как, по-вашему, мы это устроим?
– Я договорюсь с мистером Харли, сэр.
– Хорошо. Очень хорошо. Мэтью приедет завтра и останется у меня, поскольку у него кончились занятия, а мать его где-то в Греции. Так что, вероятно, на следующей неделе?
– Уверен, сэр, что все будет в порядке.
– Вероятно, я тоже полечу с вами, – счастливым тоном добавил герцог.
– Бобби, нам пора пойти посмотреть, как седлают вашу лошадь, – терпеливо напомнила Энни.
– Боже мой, конечно. – Он посмотрел на часы. – Поразительно, как быстро проходит день. Пойдемте. – Он еще раз широко улыбнулся мне и покорно пошел следом за Энни, которая стремительно направилась к боксам, где седлали лошадей.
Я купил программу скачек. В очередном заезде участвовала двухлетняя кобыла герцога по кличке Тандерстикс. Я стоял и смотрел на герцога и Энни, которые наблюдали, как проводят Тандерстикс по парадному кругу. Он – с невинной гордостью. Она – с непроницаемым видом. Даже при своей неопытности я заметил, что парень, не чувствовавший ритма, плохо провел скачку: слишком далеко вырвался вперед на первой трети дистанции и слишком отстал на последней. “Просто счастье, что цвета герцога такие неброские”, – подумал я. Герцог принял поражение с очаровательной доброжелательностью, утешая Энни, мол, в следующий раз молодая кобыла покажет лучшие результаты.