Крымскй щит
Шрифт:
Володя крикнул:
— Стойте! Ни к чему не прикасайтесь! Прежде всего, надо выделить наблюдателей, чтоб следили за дорогой, и проверить, не заминировано ли.
Лобов поднял с пола стреляную гильзу.
— Ещё тёплая, — констатировал он.
Тщательно осмотрели казарму, но нигде ничего подозрительного не обнаружили. Володя осторожно взялся за ручки «максима» и пошевелил его. Дуло легко поддалось нажимам, вертелось вправо, влево, вверх, вниз.
— Разберём и унесем с собой, — предложил кто-то.
Но, сколько
В кладовой нашли пять буханок чёрного, совсем зачерствелого хлеба, несколько пачек сухой капусты, по ящикам наскребли перловой крупы и вермишели.
Немного поели, отдохнули, а потом Саша — он всё время посматривал в окно, — сказал:
— Там какая-то машина пришла, и народ шевелится. Айда, посмотрим?
…Отовсюду шли люди к центру села, несли кто винтовку, кто обрез, кто автомат, и всё это забрасывали через борт машины-полуторки.
Ребята тоже приблизились к машине.
В кузове, в немецкой форме, стоял солдат, но как-то очень не похожий на немца. В кабине сидел другой, молчал и только внимательно и осторожно водил глазами по сторонам. К нему иногда подходил третий, они о чём-то тихо шептались, улыбались. В них тоже было мало немецкого, как показалось.
А люди, в основном татары, всё несли и несли оружие.
Вот из-за белесой каменной ограды вышли двое татар. Один из них с трудом нес пулемёт, другой — ящик с лентой.
— Гляньте! — прошептал Володя. — Видите, наш пулемёт? Эх, досада, не унесли мы его.
«Максим» тоже лег в кузов.
На дверях конторы висел приказ. Жителям предписывалось немедленно сдать всё оружие. У кого же обнаружат хоть один спрятанный штык или патрон, того расстреляют без суда и следствия, на месте, а дом сожгут. Внизу стояла круглая печать с орлом и подпись — комендант Бахчисарая.
Когда всё было снесено и народ, в большинстве, разошёлся по домам, в кабину влез тот, который ходил вокруг машины, и внятно сказал:
— Ну, Стёпа, пора!
Мы остолбенели, не веря ушам своим. А полуторка сорвалась с места, сразу же набрала скорость, подняла тучу пыли и скрылась.
— Вот это да! — выдохнул Саша, наконец-то обретая дар речи. — Хлопцы! Надо же было подойти, поговорить.
— Да! Кто ж их знал? Ошибись, и пуля в лоб.
Прежде чем уйти в горы, мы прошлись по крайним дворам, выпросили картошки, яблок, лук, соль, кукурузу. Володя за пояс заткнул гранату, и хоть она и была без запала, татары этого не знали. Они косились на неё и давали, что могли.
Собрав, сколько удалось, отправились к заветной горе…
…Ты помнишь, мы добирались ещё сутки, хотя уже утром вышли на дальний отрядный кордон. Потом нас ещё дважды окликали и останавливали. И спрашивали пароль,
И только позже мы узнали, что там, в том селе, чуть ли не первым в Крыму был создан карательный отряд из местного населения…
Два года назад
…8 ноября 1941 года группа в составе пяти человек из урочища Камышлы, где располагался партизанский отряд, отправилась с заданием разведать местность и найти газету с докладом Верховного главнокомандующего Советской армии. Их путь пролегал через деревни Коуш-кая, Бия-Салы, Улу-Салы. В состав группы вошли: командир разведгруппы Алексей Палажченко, Яша Лагутин, Коля Кузнецов, Иван Чижевский и Саша Степаненко — 15-летний подросток из рабочего посёлка шахтеров Чаир, как проводник, знающий эту местность.
Подойдя к деревне, разведчики спросили чабана, а затем какого-то мальчика: есть ли немцы в деревне? Получили отрицательный ответ, хотя и на татарском, но поняли, что нет и не было.
В самой деревне это подтвердила молодая учительница, тоже татарка, говорящая на ломаном русском языке.
Примерно на середине деревни Яша Лагутин заметил много стволов оружия и людей, лежавших в засаде, за поваленными деревьями по долине, за речкою, и тихонько сообщил об этом командиру. Впереди шли Чижевский и Степаненко, за ними следом шли трое. В этом месте слева — река, справа — двухметровой высоты бугор, за ним дома. Впереди, через сто — сто двадцать метров, бугор заканчивался и вправо шла балочка.
Трое начали взбираться на бугор, а Чижевский и Степаненко направились в балку.
Заметив партизан, враги открыли огонь из пулемета и винтовок. Разведчики, забежав за дом, ответили им из трех карабинов. «Деревья» приутихли, но зато начался шквальный огонь в балке, в которую побежали Чижевский и Степаненко. Там вдруг раздался взрыв гранаты, как потом выяснилось, её бросил Чижевский. И всё стихло.
Оказалось, в балке тоже была засада.
Врагами оказался карательный отряд, образованный из жителей деревни, хотя в ней ещё и ноги фашистских захватчиков не было. Появились они только после 12 ноября 1941 года.
Каратели у полуживых партизан обрезали уши, носы, обрубили им пальцы, чтобы подтвердить свою преданность фашистам по их приходу. Они на деле доказали, на что были способны…
Следующим актом карателей было сожжение лесных домов урочища Камышлы, где размещались партизанские группы.
После этого партизаны кочевали, спали в шалашах, не задерживались надолго на одном месте. Начало этой жизни и борьбы сопровождалось холодом и голодом. Особенно отличался голодной диетой январь и февраль 1942 года.